Книга Найду тебя зимой, страница 75 – Лариса Акулова

Справедливый вопрос, даже слишком. Кажется, моя дочка выросла быстрее, чем я смогла это заметить. Я хлопаю рукой по кровати, приглашая свою милую, а затем начинаю рассказ.

Фёдора я навещаю каждый день. Мне тяжело морально это делать, особенно, когда я вспоминаю, что сама натворила в его палате, но оставить Победина один на один с его болью и травмой не могу. Наверно, это потому, что медсестричка, приставленная к нему, строит ему глазки, пока выполняет все нужные процедуры. Поэтому я, вооружившись влажной губкой, лекарствами, всем, чем необходимо, сама выполняю все работы. Всё-таки обмыть человека, пусть и такого крупного мужчину, не так уж и сложно. А уж когда я дохожу до его ген-италий, то Победин хохочет охрипшим голосом при этом — ребра и отбитые почки дают о себе знать.

— Осторожнее, нежнее, понежнее, разве не видишь что я страдаю? — постанывает пациент, когда я прохожусь по его ещё свежим порезам перекисью. Выглядит просто отвратительно, особенно если учесть синяки жёлтого, фиолетового, синего цвета вокруг, торчащие рваные края ран, но я сдерживаю все свои порывы про-бле-ваться, потому что это было бы совсем неуместно. Фёдор тем временем продолжает ныть, — аккуратнее, я всё-таки раны получил в бою за тебя.

— Да какой там бой, Иванов тебя в пленниках держал, словно волк какую-то овечку, — не могу сдержать смех, настолько потешно звучит предъява Федора. А затем, чтобы его поддержать, склоняюсь над почти бездвижным телом и целую его в лоб, — больше получишь, когда поправишься.

— Звучит многообещающе, — на лице мужчины расцветает счастливая улыбка от осознания того, что я сама ему что-то предлагаю.

Ну и правильно, пусть лучше он думает о том, какую сладкую награду получит, чем о том, как долго придётся до неё идти, каким трудным путём и невозможными свершениями. То, что так и будет, я ничуть не сомневаюсь — врач дал вполне себе понятный прогноз. Одно радует, если верить его словам, то через год-полтора-два Фёдор встанет на ноги, окрепнет и будет вести тот же образ жизни, что и раньше.

Когда наступает вечер, я больше не спешу домой к Майе, иногда остаюсь у Победина подольше, чтобы его морально поддержать: ложусь рядом на кровать, стараюсь не задеть рукой ни один из проводов, осторожно обнимаю мужчину и держу его за руку. Пусть это мелочь, но это нравится нам обоим.

И только сильно после, когда я приезжаю домой, понимаю, как же мне не хватало подобных отношений. Теперь, когда я принялаФёдорова не только в свою жизнь, но и в жизнь дочери, мне становится куда легче. Больше нет того давящего чувства вины, которое я постоянно испытывала, и я даже обещаю себе, что вот-вот, совсем скоро, признаюсь ему в том, что Майя наша общая. Однако, моя милая дочка успевает сделать это первой.

Я ведь даже не ожидаю, чем закончится день, когда вместе с ней навещаю Федора. Внезапно она вырывает свою руку из моей ладони, первой запрыгивает в палату, словно активная козочка, и кидается к мужчине, истошно при этом вопя:

— Папа! Папочка! Я так за тебя испугалась, когда мама сказала, что ты в больнице, — Майя даже плачет, явно не в силах сдержать все свои эмоции.

Я же стою в коридоре в полном шоке. Откуда она знает о моем секрете? Неужели Ольга рассказала? Если это так, то я её никогда не прощу. Ещё более удивительно то, что когда я захожу внутрь, смотрю на Федора, понимаю, что тот ни капли не удивлён — он тоже знает. И с кого мне начинать опрос? Иначе быть не может, получается, пока я мучилась от мыслей о том, что лгу своим близким, у них тут свои тайны, которые они хранят, не давая мне даже намёка.