Книга Найду тебя зимой, страница 81 – Лариса Акулова

Уварова хмыкает, как будто я сказал какую-то глупость, а затем объясняет:

— Наша дочь живёт у тебя всего пару дней в неделю, возможно, именно поэтому ты не замечаешь очевидного. Она ест, как маленький прожорливый хомяк, причём не толстеет при этом. Так что чем больше еды, тем лучше. Лучше уж пусть останется, чем нам придётся в праздники куда-то ходить и искать, чем прокормить это крошечное животное.

Она сама раскладывает продукты в холодильнике, тщательно выискивая местечко — там уже разложены лотки с едой, которую я подготовил на тридцатое число. Со стороны выглядит забавно, я даже хихикаю, но тут же затихаю, увидев обращенный в мою сторону злобной взгляд женщины.

— Ты лучше ей такого не говори, а то она тебя запинает, что целый мир будет ни мил, — хихикает сбоку откуда-то Майя, помогая матери.

— Поговорим мне тут ещё, никаких праздников не будет, только салатик съешь и без шампанского спать ляжешь, — тут же шлёпает её кухонным полотенцем Нина, но по смешинкам в глазах я понимаю, что ярость её отступила.

Мне же кажется, что будет очень даже весело, наконец-то я получу то, чего так долго ждал — уют и заботу, пусть и на несколько дней. На сердце становится тепло, как будто печку включили.

Обычно праздники мы справляли втроём: я, Майя, Оля. На Новый год мы вначале слушали бой курантов, объедались вкусняшками, выпивали по бокалу шампанского, а затем ехали к моей матери, чтобы ей не было так одиноко. Но в этом году всё очень сильно меняется — мы с дочерью у Федора дома. Мы смотрим дурацкие телепередачи, типа «голубого огонька», смеемся над глупыми шутками, разговариваем и разговариваем, пока часы не начинают показывать начало третьего ночи. К тому времени Майя, утомившись, уже давным-давно посапывает на диване, подложив под голову руку. Эта семейная идиллия окончательно выбивает меня из колеи.

Я так долго боролась со своими чувствами, ненавистью к Фёдору, старыми обидами, что теперь, решившись отпустить всё это это и идти в будущее, чувствую себя не в своей тарелке. Наверное, мужчина это замечает, потому что не пытается давить. Тихим голосом, почти шепотом, рассказывает о том, как проходит его выздоровление, о своих планах на будущее, о работе. И я наконец-то расслабляюсь, пригубливая время от времени бокал с шампанским. Игристое плавно скатывается по моему горлу и пищеводу в желудок, согревая его и раскрепощая меня. Поэтому, когда дочку Победин относит в постель, и мы остаемся с ним наедине, я уже ни о чем не могу думать, кроме того, как хочу его.

Женский организм такая загадка, что мне даже не смешно. После нашего последнего раза, видимо, тело посчитало, что теперь это будет на регулярной основе — требует твёрдый чл-ен в себе. Фёдор сидит за столом, когда я поднимаюсь со своего стула и подхожу к нему. Падаю на колени, прикасаюсь лбом к чужому живот. Чувствую терпкий запах мужского тела, возбуждаюсь ещё сильнее. Надо же, как иногда нужно мало для счастья. Слава Богу, что Фёдор без лишних слов понимает, чего я от него жду. Он вначале поглаживает меня по макушке, а затем расстегивает ширинку на брюках, вытаскивает из спортивных боксёров уже почти целиком восставшее естество. Не теряя ни минуты, заглатываю его целиком в рот. Горячая плоть касается моего неба, смазкой растворяясь в слюне. Не растягивая удовольствие, начинаю сосать, будто это единственное, что мне хочется сделать в жизни. Фёдор гортанно постанывает, явно получая от этого не меньше приятных впечатлений, чем я. Он даже заставляет меня заглотнуть глубже,толкнувшись в мягкую влагу моего рта. Вскоре становится тяжело дышать, но я, желая получить заслуженную награду, только двигаюсь быстрее. И вот, когда уже совсем не остается кислорода, в горло мне бьёт струя терпкого сем-ени. Отваливаюсь от члена, словно сытая пиявка, наконец-то насосавшаяся крови, вздыхаю раз, второй и третий, пока не выравниваю дыхание. Сверху раздается смешок.