Книга Последнее лето нашей любви, страница 58 – Лариса Акулова

Как же меня достала несамостоятельность этого человека. Ему уже исполнилось восемнадцать лет, так почему он ведёт себя, словно ребёнок? И это при том, что обычно Победин заботился о себе, работал, покупал еду домой, оплачивал коммунальные услуги. Так что с ним случилось после встречи с агентшей из Канады? Что она так сильно изменила в моем любимом, сделав из него беспомощного слюнтяя?

— Снова ты грустишь, — комментирует моё состояние Ольга, возвращаясь из библиотеки. Она посещает её каждый день, несмотря на то, что занятия ещё не начались. — Муки сердечные?

Интересно, как это она догадалась?

— Все очень просто. Такой загадочный взгляд, грустная мордашка. Я сама когда-то страдала по парню, поэтому знаю, как бывает тяжело при расставании, — чуть больше рассказывает о себе Ольга, явно не в восторге от воспоминаний.

— Мы не расстались! — вопреки здравому смыслу возражаю очевидному.

Что-то мне подсказывает, что до этого недалеко. Хоть я и дала очередной шанс Федору, он явно не спешит им воспользоваться. Лажает и лажает, будто это стало его жизненной целью — портить существование себе и окружающим людям.

— Ну-ну.

Слышу скептицизм в голосе девушки, но мы с ней не настолько близки, чтобы я начала оправдываться. Не хочу портить отношения, которые только-только начали устаканиваться.

— Ладно, не будем об этом. Не имеет смысла. Лучше о другом. Собираешься идти на вечеринку первокурсников? — Оля интересуется прямо, затем поясняет. — Очень хочу её посетить, но одна боюсь.

Да, об этом я слышала. Едва студенты начали заезжать в общагу, только и разговоровсреди них было что об этом встрече вчерашних абитуриентов. Они припоминали байки прошлых лет и вовсю строили планы. И пригласили меня, сказав, что одной из лучших поступивших перед учебным годом точно не повредит развлечься. Я согласилась с этой логикой.

Теперь же киваю соседке. Она расслабленно выдыхает и тут же начинает судачить о нарядах, которые хотела бы посмотреть на предмет наиболее подходящего.

— У меня ничего нет, — стыдливо признаюсь в своей бедности. — Ни платья, ни костюма, ни туфель.

— Могу поделиться, — Ольга, не мешкая ни секунды, достает из-под кровати огромный чемодан, открывает его и начинает доставать одежду, аккуратно раскладывая её на постели. — Вот это тебе бы точно пошло, — указывает на черное платье до колена, — достаточно строго, но при этом есть намек на откровенность. Самое то. Или вот, — теперь обращает мое внимание на красный брючный костюм с белой блузой, — для образа роковой красотки. К нему отлично подойдет клатч. Сложишь в него все необходимое. А! — из пакета Оля извлекает туфли, — у тебя какой размер ноги?

— Тридцать седьмой.

— И у меня. Это судьба, — хохочет она, заставляя меня переобуться из тапочек в изящные лаковые черные лодочки на аккуратном каблуке сантиметров пяти. — И ноги не устанут, и дресс-код соблюдешь.

Смущаясь, переодеваюсь во все выбранное заботливыми руками Ольги. Она тащит меня к помутневшему зеркалу на дверце шкафа, заставляет осмотреть себя со всех сторон. И очень явно радуется тому, как я выгляжу.

— Тебе так идет! Как будто создана для модельных подиумов, — восхищается искренне, по-детски.

— Ага, конечно. Ну не смешно, Оль. Я простая девушка, деревенская. Может, однажды это изменится, но точно не сейчас. На одни только мои волосы посмотри, — грустно, но это реальность.