Книга Твоё наказание, страница 50 – Лариса Акулова

— Насколько я вижу, с ребенком всё хорошо. О, а вот и сердечко, — надавливает чуть сильнее, и кабинет наполняют звуки размеренного учащенного сердцебиения. — Как у маленькой птички.

Нелли замирает. Прямо сейчас, в этот самый момент, она понимает, что ребенок настоящий, он уже есть, его сердце бьется. Он ещё совсем крошечный, но уже существует в этом мире, борется за существование, растет внутри неё. Он живой. И он её. «Неужели то же самое чувствовала моя мама, когда носила меня под сердцем?», — задается вопросом девушка, вновь вспоминая о родительнице. Такой нежности, что она сейчас испытывает по отношению к малышу, она ещё никогда на себе не ощущала. И вся та ненависть, что месяцами жила в Нелли после свадьбы, перестает касаться ребенка, как будто он вдруг стал лучиком света в темном царстве, наполненном тенями. Теперь девушка осознает, что ребенок для неё не проклятие, а самое настоящие благословение, возможность получиться любовь, детскую, ничем не замутненную. И любить в ответ, не боясь, что её предадут.

— То есть, волноваться нам не о чем? — переспрашивает Ренат, находясь под таким же впечатлением от услышанного, что и его жена.

— Да, ты везунчик и в этом, друг, — хлопает его по спине врач, вытирая живот Нелли салфетками. Отворачивается вновь, когда она встает и поправляет одежду. — Надеюсь, что на следующем осмотре всё будет также замечательно.

Соколов забирает документы, прощается с Русланом, а Нелли же в это время погружена в радостную эйфорию от осознания того, что быть матерью может быть так замечательно. Счастье затапливает её до самого последнего мига, даже когда она с мужем подходит к машине, готовясь взяться за ручку. «Как только окажемся дома, я извинюсь перед Ренатом за ту ложь с таблетками. Расскажу, что теперь понимаю его чувства», — мечтает она, улыбаясь робким лучам утреннего солнца.

А затем раздаётся взрыв.

Нелли ничего не видит, ничего не слышит, ничего не понимает в первые секунды после того, как машина совсем рядом с ней и Ренатом превращается в груду металлолома. Её банально оглушает, пригвождая ударной волной к асфальту. Она не чувствует боли в ободранных ладонях, колени тоже в крови, но девушка предпочитает сейчас об этом не думать. Единственное, что Нелли не дает покоя, так это то, что её муж лежит рядом с ней, без сознания. Его голова в крови, как и грудь, жизнь вытекает из мужчины и не останавливается, заливая все вокруг. Собрав последние силы, Нелли подползает к нему, пальцы прижимает к шее, пытаясь найти хотя бы ниточку пульса, услышать хотя бы один удар. Но этого не случается, будто сердце мужчины, которое до этого билось сильно и уверенно, решила вдруг остановиться.

— Эй, очнись, очнись, я сказала! — Нелли стукает по груди мужчины кулаком, наивно предполагая, что так поможет завести его сердце, но конечно же при этом и осознает, как глупо поступает. Ну что ещё она может сделать? Только позвать на помощь, что и предпочитает сделать, — помогите, — вначале тихо, а затем повторяет громче, — помогите!

Не может же быть такого, чтобы среди дня, на парковке, где множество машин, никого не было. Нелли молится про себя, чтобы отозвался хоть кто-то. Кричит снова и снова, надеясь. Однако, этот день явно не самый счастливый для их семьи, потому что никто не отзывается. Тогда девушка пытается подняться, чтобы бежать хоть в каком-то направлении — телефон-то разбился — и найти помощи таким способом. И в этот момент она начинает чувствовать всю боль, которая сваливается на её тело. И пусть кости вроде бы не сломаны, по крайней мере не торчат наружу, такое ощущение, будто Нелли вся переломана.