Книга Твоё наказание, страница 66 – Лариса Акулова

— Отец из тебя никакой, дед полное дерьмо, думаешь, опекуном будешь лучше? — нервно смеется Нелли, страшась того, что с ней могут сделать ради одной подписи. И получает пощечину за строптивость и грубые слова. Голова безвольно отскакивает от чужой ладони, словно мячик для пинг-понга, но девушка не издает ни звука, чтобы не дать мучителям и малейшего повода поиздеваться.

— А мне и не придется его воспитывать, для этого есть няньки или, в крайнем случае, Алису к делу приставим, — возражает Башаров, явно уже составив план давным-давно. — Главное, чтобы жив был, выращу настоящего наследника, а не такого разбалованного, как ты.

— Знаешь, не очень-то правильно обвинять меня в собственных ошибочных методах воспитания, — Нелли знает, что за каждое лишнее слово получит очередной удар, но молчать не собирается. Только не сейчас. — А как же я? Это мой малыш.

— Это ублюдок Соколова. Я его приму только потому, что в нём есть моя кровь, — от слов Ахмада Руслановича веет сумасшествием, но он этого как будто не замечает. Ему ребенка подай да положь.

«Наследника, черт дери этого папашу. Кажется, он на старости лет совсем крышей поехал, — отсчитывает минуты своего пребывания в жутком подвале Нелли. Помощи всё нет. Когда уже наступит утро? — Видимо, не только я дура, раз думала, что мой отец, пусть и жесткий, но справедливый, но и Ренат, раз доверился своему дружку. Теперь всё понятно: получат наследничка двух бизнесов и будут вертеть им, как марионеткой. А от меня и Соколова избавятся. Вот так легко». Она окончательно приунывает. Кажется, конец.

Но Нелли ошибается. Конец дажеи не думает приближаться, хотя она о нём молит всех известных ей богов. После того, как отец оглашает требование, начинаются уговоры. Грубые слова, унизительные оскорбления — девушка их способна снести. Но становится куда тяжелее, когда от слов троица переходит к делу. Вначале это все те же банальные удары по голове. Когда Нелли их получает, на краю сознания мелькает мысль, что сотрясению все-таки быть. Поняв, что соглашаться она все ещё не собирается, начинают пытать уже по-настоящему. И, пока ей под ногти вгоняют очередную иголку, Соколова отрешенно пялится в свет яркой лампы: «Кажется, эти идиоты не учитывают тот факт, что подобным обращением просто доведут меня до выкидыша, и не будет никакого маленького принца». Ещё никогда ей не приходилось испытывать такой боли, как сейчас. В одиннадцать лет, помнится Нелли, у неё был аппендицит, ей тогда казалось, что кто-то пытается отрезать кусок от тела, такие ощущения. Сейчас же всё иначе: казалось бы люди, а ведут себя хуже животных, издеваясь, как им только хочется. После игл наступает время ножей, девушка даже не смотрит, когда ей взрезают кожу на бёдрах и руках снова и снова, лишь чувствует, как кровь сначала каплями стекает, а затем слышит этот противный, мерзкий звук капающей жидкости на каменный пол. Тяжелый металлический запах. Единственное, что ей помогает не сломаться, это мысль о ребёнке, который все ещё принадлежит ей, и, как с каждой минутой убеждается всё сильнее Нелли, так и останется, даже если ей придётся умереть вместе с ним. Лучше уж на небесах окажется маленький ангел, чем в руках у этих монстров, которые так легко мучают другого человека.