Книга Сдавайся, страница 132 – Наталья Юнина

Словно читая в очередной раз мои мысли, его пальцы снова касаются моей разгоряченной плоти. Скользят туда-сюда, кружась вокруг чувствительного места. Хочу сжать чертовы ноги, но Крапивин не дает мне это сделать. Напротив, вклинивается между бедер, нависает надо мной, удерживая вес на локтях. Инстинктивно обхватываю его ногами, и он мягко толкается в меня.

Я ожидала чего-то очень болезненного, но нет. Ничего такого. Я вошла в число счастливиц, которым не больно. Вот и на моей улице праздник.

— Ну, не так уж и страшно. И не больно, — улыбаясь произношу я, проводя тыльной стороной пальца по его царапине на лице. — Прости за это.

— Ты меня тоже. Я просто еще на пути в преисподнюю.

— Что? — непонимающе произношу я, поглаживая его по плечам.

— Не вошел.

— Что? — вновь бормочу как идиотка, заставляя мозг выключить энергосберегающий режим.

— Я имел в виду влюбился в тебя. Вот что.

Пока я раздумываю над его словами, он подается назад и снова делает толчок, от которого с моих губ слетает охренеть какой громкий и болезненный стон.

Действительно преисподняя. Разрази меня гром.Я так не играю.

— Ты уже оставила следы на моем лице, — и только сейчас до меня доходит, что я вцепилась отросшими ногтями в его плечи. Так и хочется сказать — потерпишь. Мне явно больнее! — Ну все, все. Выдыхай.

На языке крутится что-то язвительное, но произнести мне это Крапивин не дает, заглушая мой невысказанный протест поцелуем. И это действительно отвлекает. До тех пор, пока он не произносит мне в губы:

— Можно? — благо мой спящий мозг все же решает выйти из комы и до меня доходит с первого раза, что Крапивин своим «можно» спрашивает меня разрешения… двигаться.

В этот момент становится стыдно. Он же не только держит на весу свое тело, но и сдерживается. Ему, блин, ни капельки не легче. Да что я за неженка такая?

— Да. Все нормально, — слышу едва заметную усмешку, но ничего не произношу, только закусываю губу, когда он выскальзывает из меня и снова подается вперед.

Это вполне терпимо. Я глубоко вдыхаю запах его парфюма, уткнувшись в его шею, пытаясь сконцентрироваться на других ощущениях. И мне это удается. Мне нравится ощущать его тело. Кожа к коже. Каждой клеточкой чувствовать, как напрягаются его мышцы при каждом движении.

Закрываю глаза, концентрируясь на непривычных ощущениях наполненности. Пытаюсь наверняка неуклюже подстроиться под его ритм, и в какой-то момент мне кажется, что у меня это выходит. И нет уже ни стыда, ни смущения, зато есть странное чувство удовлетворения, не связанное с сексом. Он со мной. Не просто рядом.

И это чувство удовлетворения растет с каждой секундой все больше, когда мой взгляд падает на след на его груди. Он ведь мог умереть, а он… живой! Живой и мой. Когда до моего сознания доходит эта мысль, Крапивин после нескольких глубоких толчков замирает, уткнувшись губами мне в шею. Из меня вырывается легкая усмешка, когда я понимаю, что он только что кончил в меня. Отлично. Дала без справки и без презерватива.

— О чем думаешь? — хрипло шепчет мне на ухо, выскальзывая из меня.

— Лучше не надо.

— И все же?

— О том, что я бы убила тебя, если бы ты умер.

Сложно сказать, чего я ожидала. Скорее, зашкаливающего чувства неловкости, но точно не того, что Крапивин, перевернувшись на спину, после моих слов начнет заливисто смеяться. Это как понимать?