Книга Сдавайся, страница 136 – Наталья Юнина

— Что?

— Заканчивай.

— Что заканчивай?

— Смотреть на меня. Спина уже подгорает, — да твою ж мать! — Сказала бы раньше, что нравится видеть меня без футболки, я бы так ходил чаще, чтобы сейчас не облизывала меня взглядом, как голодная собака, — вот же гаденыш.

— Не обольщайся, я смотрю на твой прыщ на спине, — как можно беззаботнее произношу я.

— Прыщ?

— Да. Просто хочу его выдавить. Люблю это дело.

— Извини, я сам люблю это делать.

И тут из меня вырывается смех. Ну кто в таком признается в здравом уме? И ладно бы шутил. Нет!

— Ну хоть что-то у нас есть общее.

— У нас больше общего, чем ты предполагаешь. Кстати, когда ты последний раз мыла пол? — не долго продержался мальчик. Ну, получай гранату.

— Два месяца назад в твоем доме.

— У меня джинсы на коленках посерели.

— О, спасибо, что напомнил. Технически, ты на коленях.

— Перед столом.

— Ну я же говорю, технически. И вообще серый цвет сейчас в моде, — перевожу взгляд на его колени. Лжец. — Не благодари.

— Что и требовалось подтвердить. У нас много общего. Мне нравится тебя задирать, а тебе меня бесить. Г — гармония. Готов отдать почку на отсечение, что у тебя такая же модель поведения с отцом. Ты к этому привыкла и с домашними ведешь себя, наверняка, не надевая маску той, кем не являешься. Чего не скажешь о других людях. Готов отдать так же селезенку на отсечение, что с парнями у тебя далеко не заходило именно по причинетого, что в какой-то момент тебя доставало притворяться милой принцессой, а хотелось быть привычной язвой, — в который раз это гад меня нокаутировал. — Давай откровенно, тебя мало кто вывезет.

— Вероятно, кто влюбится, тот и вывезет, — с удовольствием произношу я.

— Вероятно, да. И вот ты встретила меня, с которым можно не претворяться, а я тебя.

— А ты? Тоже притворялся?

— Это бессмысленно. Объективности ради, кто меня такого вытерпит не за деньги? — очевидный ответ, твою мать: тот, кто влюблен. Вслух, конечно, этого не произношу. — Только, если по любви, — смотрю на эту наглую смазливую морду и не могу сдержать улыбки. — Ну все, стол готов. Принимай. Не шатается.

— Супер, — подтверждаю я, проверяя стол.

— Теперь можно обновить и заняться сексом, — даже не пытаюсь натянуть улыбку. Скривив лицо, фыркаю в ответ.

— Я не буду это делать на столе. Никогда.

— Ну-ну, — насмешливо произносит чистюля, намыливая руки. Капец, так руки моют только хирурги в кино. Жесть, он еще и кран закрывает локтем. Мы знакомы всего ничего. И опыта у меня в сексе аж целый ноль, но я прекрасно вижу, как у него изменилось выражение лица. Вчера было точно такое же!

— Я серьезно, — в панике произношу я, когда Крапивин сжимает меня за талию и усаживает на этот долбаный стол.

— Я не про сейчас. Позже, — шепчет мне на ухо, а затем спускает с плеч халат. — Охеренная ночнушка, — это называется позже? Стоит говорить всезнающему мужику, что дело вообще не в столе, а в том, что этим не занимаются на следующий день после первого секса? Однозначно не стоит, уж этот явно в курсе всего. Но зачем-то начинает меня целовать.

На мое счастье, в руке вибрирует телефон. И даже «папа» на экране меня не пугает.

— Прекрати, — шиплю на него, как только Крапивин спускает лямки сорочки. — Привет, пап.

— Почему вчера не брала трубку?

— А я рано вырубилась.

— Хорошо спалось? — стойкое ощущение, что папа надо мной насмехается и в курсе того, что я ночевала не одна. Но тут же себя одергиваю. Если бы он знал, что я здесь не просто одна, а с Крапивиным, он бы, как минимум, заявился, если не вчера, так точно утром, чтобы непременно поддеть. И не дожидался бы обеда.