Книга Сдавайся, страница 140 – Наталья Юнина

— Или открытой кухне.

— И это, разумеется, тоже.

— То есть, если я захочу на море на все включено, ты не будешь со мной есть.

— Буду.

— А что так?

— Я выберу отель на свой вкус, где предоставят все, в том числе как готовят повара.

— А если я выберу отель, есть не будешь?

— Выберу я.

— Что и требовалось доказать. Теперь вопрос — как ты собираешься есть то, что будут готовить грязными руками мои однокурсники?

— Никак. Мы не будем этоесть, — произносит тоном, не терпящим возражений, и переводит сосредоточенный взгляд на дорогу.

До места назначения мы доезжаем без происшествий. Но после слов Крапивина — переодеть обувь, которую я почему-то не обнаруживаю в своей сумке, это самое происшествие нарисовывается. У чистюли на лице написано большими буквами что-то типа «я ни капельки не удивлен».

— Я забыла пакет с кедами.

— И почему я ни капельки не удивлен? Это риторический вопрос, если что, — он тянется к пакету в багажнике и достает оттуда… кроссовки. Причем моего размера. — Надевай.

Охренеть он подготовился. В них еще и новенькие носочки. Одна проблема — шнурки.

— А ты не мог бы завязать мне шнурки? Я не очень это умею и люблю, — смотрит на меня как на сумасшедшую, но… опускается передо мной на корточки и принимается зашнуровывать кроссовки. Прелестный вид. Еще чуть-чуть и на колени встанет. Прелестно.

— Что ты делаешь?

— Что?

— Зачем так давишь мне на плечи? — задирает на меня голову.

— Тебе показалось. Я просто опираюсь на тебя, так как у меня плохой вестибулярный аппарат.

— Надо записать тебя на курсы актёрского мастерства.

— Думаешь, из меня выйдет актриса?

— Думаю, что там тебя могут научить лучше врать. Сменная одежда точно есть? Или так же, как с обувью?

— Есть.

— Ну, тогда пойдем.

* * *

Не так я себе представляла это мероприятие. Крапивин выглядит абсолютно нормальным. Он ни с кем не конфликтует и никого не нокаутирует своим словом. Он, сука, даже дважды улыбнулся Лике. Лживый мудак. А ведь сам мне говорил, что она лошадь!

В то время, как все уже начали пить пиво, два неудачника, на которых скинули ставить палатки, и я, выглядим так, как будто мы лишние. Если бы не Тиша, я бы свихнулась от скуки. Сам Крапивин не пьет то, что остальные, он, конечно же, цедит свое. И на меня не смотрит. Так и хочется топнуть ногой как ребенок, чтобы обратил на меня внимание.

Но вместо интереса в мою сторону, эта паскуда нанизывает со знанием дела мясо на шампур. Дежавю. Я впервые обратила на него внимание как на мужчину на озере. Точнее на его руки. Эти долбаные пальцы и тогда подлили масла в огонь. Я бы хотела сказать, что у меня паранойя, но нет. Лика точно так же, как и я, смотрит на его ладони. И совершенно точно ими восхищается. Так и хочется крикнуть«не для тебя пальцы вырастил». Но каким-то чудом я молчу. Ни за что не покажу, что меня это задевает. Он только этому обрадуется.

В какой-то момент мне даже удается натянуть на лицо улыбку, но ровно до того, как я осознаю, что Крапивин без стеснения пялится на Лику. Мне бы хотелось сказать, что он делает это нарочно, чтобы привычно поиграть в нашу игру: «поддеть друг друга», но не могу. У него действительно интерес во взгляде. А вот это уже реально обидно. Что это как не ревность, проникающая в каждую клеточку, заставляющая расписывать самые дерьмовые сценарии с участием лошади и чистюли?