Книга Сдавайся, страница 66 – Наталья Юнина

— Позавтракаем позже. Переодевайся.

— А вас стучать не научили, Ярослав Дмитриевич? Может быть, я тут голая.

— Руку могу дать на отсечение, что ты даже в ванной переодеваешься под простыней или полотенцем. И это я тебе без камер говорю. К тому же, не вижу ничего страшного в том, чтобы увидеть то, что все равно увижу. Одним днем раньше, одним днем позже, не столь важно, — и сказано это с такой спокойной уверенностью, что желание схватиться за вазу и пульнуть в него, превалирует над здравым смыслом. Однако, сдерживаюсь. Вместо этого произношу:

— Дядь Ярик, у людей в возрасте снижается зрение. Вы, наверное, ввиду этого не заметили, что на улице льет дождик. Или у вас уже проблемы с памятью начались и вы забыли посмотреть прогноз погоды?

— Посмотрел, Софочка. Как всегда гидрометцентр назвездел. А со зрением у меня все хорошо, лапушка. У тебя есть пять минут, чтобы переодеться для занятий. Если в течение этоговремени ты не выйдешь из комнаты, я перейду с тобой на новый уровень отношений, который понравится мне и даже тебе, но за который ты себя сожрешь на данном этапе. Не провоцируй.

Как так получается, что уколоть его хочу я, а в итоге остаюсь покусанной?

Злясь на саму себя, переодеваюсь в легинсы и топ, принесенный Крапивиным и, надев салатовые кроссовки, выхожу из спальни.

Один из охранников провожает меня в спортивную комнату. Я думала, что мне прилетит словесный разгоняй, за то, что нахаживаю по дому в кроссовках, которые наверняка оставляют следы, но Крапивин даже не обратил на них внимание. Может, потому что они чистые. А может, потому что не стесняясь пялится на мой топ. Точнее вовсе не на топ.

Что удивительно, он принимается рассказывать мне какую-то чушь про приемы. Ну, серьезно? Даже если бы мне это говорили энное количество лет, я бы все равно была валенком. Драка и я — это несосветимое. Тем более с мужиком. Меня может спасти только алкоголь и храбрость от него, как было в доме Крапивина.

И мне было бы на все это плевать, если бы мы не перешли к тому, чего я боялась. Он начинает меня трогать. Если смотреть со стороны, то замечание про скованность моих мышц, неправильного положения рук и прочего, во время исправления которых он меня трогает, наверняка, не выглядит чем-то запрещенным с сексуальным подтекстом для других. Но для меня да. И почему-то, когда он принимается трогать мою руку, точнее показывать, как правильно держать кулак, меня трогает больше всего. Возможно, потому что вижу при этом отчетливо его руку и пальцы.

— Не будешь ставить правильно большой палец, сломаешь его. Пеняй на саму себя.

— Ага. Если это все, то я пошла. Спасибо за урок.

— Ты еще не поняла? Мы сейчас будем драться.

— Серьезно?

— Да. Разумеется, я буду тебе поддаваться и не херачить как мужика, но отбиваться буду и нападать в пределах разумного тоже. И если ты окажешься в итоге на мате, то я… тебя оседлаю.

— Я тебе седло сломаю.

— У меня не седло.

— Значит, передло.

— Значит, начинаем. И да, я не сказал самого главного. Ты девушка, значит, твоя сила в чем?

— О Господи, снова пошли занимательные вопросы. Давай ты просто постоишь, а я отобью тебе кроссовками корень жизни, и мы мирно разойдемся. Ты останешься без члена партии, а я с победой.

— Твоя сила в слабости и хитрости, — как ни в чем не бывало продолжает этот гад. — Удиви своего противника. Сделай то, чего он не ожидает, но то, что введет его в состояние неожиданности. Стало быть, и слабости.