Книга Разбитая осколками, страница 117 – Айрин Крюкова

Я хотела ответить, но…

Мой взгляд случайно соскользнул в сторону. И я увидела его.

Мэддокс стоял немного поодаль, у машины, руки в карманах,плечи напряжены до каменного состояния. Лицо тёмное, как небо перед ураганом. Взор ровный, холодный, опасный.

Он смотрел на нас.

Нет.

Он смотрел на меняв чужих руках.

И этот взгляд был таким, будто он готов сорваться с цепи. Прямо сейчас. Не важно где. Не важно при ком.

Я быстро отвела глаза.

Я не обязана выносить его злость, его тени. Не после всего, что он сделал со мной. Не после того, как он меня сломал.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и лёгким движением отошла от Дэймона.

Он не заметил, куда я смотрела.

А может, заметил но решил не спрашивать.

И хорошо.

АРИЯ

Пока я готовила смесь для Теи, раздался звонок в дверь.

Я замерла на секунду, сжимая бутылочку в руках, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Ну конечно. Именно сейчас. Когда всё горит. Когда Тея вот-вот сорвётся на истерику. Когда у меня нет ни секунды лишнего времени.

Из соседней комнаты донёсся плач. Тонкий, требовательный, уже на грани. Сердце тут же сжалось.

— Я иду, солнышко… — пробормотала я, машинально проверяя температуру смеси.

Три с половиной месяца. Почти четыре. Четыре месяца, как моя жизнь перевернулась. Как я перестала принадлежать себе. Как каждое утро, ночь, вдох и выдох стали про неё.

Я поставила бутылочку на стол, понимая, что если сейчас не открою дверь, звонок повторится. А Тея от этого только разревётся сильнее.

Подойдя к двери, я уже знала, кого увижу. И не ошиблась.

На пороге стоял Мэддокс.

Спокойный. Собранный. Слишком уверенный для человека, который приходит сюда чаще, чем я успеваю перевести дыхание.

— Привет, — сказал он.

— Ты же был здесь утром, — ответила я, даже не пытаясь скрыть усталость. — Зачем ты опять пришёл?

Он чуть приподнял бровь.

— Я не могу приходить к дочери?

Я закатила глаза.

— Одного раза в день тебе мало? — в голосе прозвучала нервная нотка, которую я не смогла удержать.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мне мало.

И в этот момент Тея заплакала громче. Резко. Отчаянно.

Этот плач невозможно игнорировать. Он будто режет изнутри.

— Чёрт… — выдохнула я и развернулась, почти побежав на кухню.

— Я возьму её, — сказал он уже за моей спиной.

Я даже не стала спорить.

Схватила бутылочку и почти бегом направилась в комнату. Мэддокс уже был там.

Он держал Тею на руках уверенно, правильно, прижимая к себе так, будто делал это всю жизнь. Он тихо что-то говорил ей, наклоняясь, его голос был низким, мягким, совсем не тем, каким он бывал обычно.

Я протянула бутылочку.

Он тут же поднёс её к губам Теи, и она присосалась жадно, словно её не кормили вечность. Хотя прошло всего полчаса.

Она мгновенно затихла. Комната наполнилась тишиной, в которой слышалось только её размеренное сосание и наше дыхание.

Я выдохнула.

Села на край кровати, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи.

И только тогда поднялана него взгляд. В его глазах было что-то… другое.

Никакой грубости. Никакой холодной насмешки. Никакой жесткости.

Только нежность. Чистая, почти пугающая.

Он смотрел на неё так, будто весь мир сейчас сузился до этого маленького тёплого тела у него на руках. И у меня защемило в груди.

Он правда любит её. Не на словах. Не напоказ. А глубоко. По-настоящему.