Книга Разбитая осколками, страница 121 – Айрин Крюкова

— Спасибо, — сказала я искренне. — Всё очень вкусно.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тихой радости, что мне стало неловко за собственные прежние страхи.

— Я рада, — ответила она. — Правда рада, что вы здесь.

Мы ели медленно. Не потому что было неловко, а наоборот, еда будто требовала внимания, заставляла задерживаться на каждом вкусе. Его мама сидела напротив, время от времени поглядывая то на меня, то на Тею, словно всё ещё не до конца верила, что это происходит на самом деле.

— Ария… — осторожно начала она. — А расскажи мне о себе. Где ты учишься? Чем живёшь? Как… — она улыбнулась чуть виновато. — Как вы вообще познакомились?

Я заметила, как Мэддокс напрягся.

— Мам, давай без этого,— сказал он сразу, чуть резче, чем стоило. — Это допрос какой-то.

Она махнула рукой.

— Ой, ты всегда так, — мягко отмахнулась она. — Мне же просто интересно. Я не каждый день узнаю, что у меня есть внучка и… — она посмотрела на меня теплее, — такая мать у неё.

Я чуть смутилась.

— Ничего, — сказала я. — Ей же интересно. Моя мама такая же.

Я подняла взгляд — и поймала его.

Мэддокс смотрел на меня. Внимательно. Слишком внимательно. От этого взгляда внутри всё сжалось, и я поспешно отвела глаза.

— Мы знаем друг друга со школы, — сказала я, обращаясь уже к его маме.

Она удивлённо приподняла брови.

— Со школы? — переспросила она. — Так давно?

— Да, — кивнула я. — Очень давно.

— Надо же… — протянула она задумчиво. — Вот как жизнь всё выворачивает.

В этот момент у Мэддокса зазвонил телефон. Он мельком глянул на экран.

— Я выйду, — коротко сказал он и встал из-за стола.

Я проводила его взглядом, пока дверь не закрылась за ним.

В кухне стало тише. Его мама вздохнула, сложила руки на столе и посмотрела на меня уже совсем иначе. Не как хозяйка дома. Как женщина — к женщине.

— Я была в шоке, когда он мне сказал, — произнесла она тихо. — Что у него есть дочь.

Я молча слушала.

— Сначала я не поверила, — она усмехнулась. — Подумала, что это какая-то… шутка. А потом увидела его лицо. Он был серьёзен. По-настоящему. И тогда я заплакала.

Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты, наверное, удивилась, когда увидела мои слёзы.

— Немного, — честно ответила я.

— Мой сын вырос жестоким, — сказала она вдруг. Прямо. Без оправданий. — Но он не был таким в детстве. Совсем.

Я моргнула.

Мэддокс… милый?

Внутри мелькнула почти абсурдная мысль.

— Он был обаятельным, — продолжила она. — Мягким. Улыбчивым. Очень тянулся ко мне. Любил сидеть рядом, задавал бесконечные вопросы. Обнимал.

Я невольно нахмурилась.

— Сложно в это поверить, да? — она грустно улыбнулась. — Я вижу по твоим глазам.

— Немного, — призналась я. — Простите.

— Не извиняйся, — покачала она головой. — Ты видишь того, кем он стал. И имеешь на это право.

Я помолчала, а потом тихо спросила:

— Что… что его так изменило?

Она не ответила сразу. Сделала паузу. Очень долгую.

— Его отец, — сказала она наконец.

Я напряглась.

— Почему?— вырвалось у меня.

Она посмотрела в сторону окна, словно видела там не двор, а что-то куда более далёкое.

— Я родила Мэддокса… по глупости, — произнесла она спокойно. — Это был залёт.

У меня перехватило дыхание.

— Я… я не знала, — прошептала я.

— Почти никто не знает, — кивнула она. — Его отец был жестоким человеком. Холодным. Давящим. И я виновата. Я должна была защитить сына от него. Но не смогла.