Книга Разбитая осколками, страница 23 – Айрин Крюкова

Я смотрела в окно. Огни города мелькали, отражаясь в стекле. Ночь опускалась постепенно, и улицы наполнялись жёлтым светом фонарей. Машины спешили, люди проходили мимо. И в этом шумном потоке я ощущала странное спокойствие. Даже не потому, что ехала куда-то. Просто иногда сама дорога отвлекает от мыслей, будто вытаскивает тебя из твоей головы.

Но время тянулось. Улицы становились всё богаче, всё ухоженнее. И вот впереди замаячили огни элитного ресторана. Высокое здание, роскошные витражи, стеклянные двери, мягкое золотое свечение внутри. Такси плавно остановилось перед входом.

Я глубоко вдохнула, достала купюры, расплатилась и открыла дверь. Воздух снаружи был холоднее, чем я ожидала, и я плотнее запахнула пальто. Высокие каблуки сапог чётко стучали по каменной плитке у входа.

Я остановилась перед дверями, толкнула стекло и вошла внутрь.

Тёплый свет сразу обволок меня. Внутри пахло дорогим вином, изысканными блюдами и чем-то чуть сладким. Вокруг стоял мягкий гул разговоров, смеха, звон бокалов. Вежливые официанты в белых рубашках скользили между столиками, словно незаметные тени.

Я шагнула дальше, и в тот момент… замерла.

В самом центре зала, словно нарочно поставленный на показ, за столиком сидел он.

Мэддокс.

Мэддокс Лэнгстон.

Я почувствовала, как дыхание застряло в груди.

Его взгляд был прикован ко мне с первой же секунды. Голубые глаза, такие же холодные, как всегда, но в них было что-то новое. Нечто, что я не могла сразу уловить. Будто за этим холодом пряталось другое. Что-то иное. Изменённое. Потемневшее, но всё ещё цепкое.

Его глаза скользнули по мне сверху вниз, медленно, обжигающе, и вернулись к лицу. Казалось, что этот взгляд способен сорвать с меня пальто, кожу, мысли. Добраться до самого сердца.

Я замерла на месте, не в силах вдохнуть.

Я стояла неподвижно, словно застывшая в воздухе, мои руки сжались в кулак, а пальцы побелели от силы напряжения. Каждая клетка моего тела была настороже, каждый нерв словно вибрировал от внутреннего напряжения. Взгляд Мэддокса обжигал глаза, как ледяной поток, но я не могла позволить себе дрогнуть, не могла показать ни малейшего страха, ни слабости. Сердце больше не ёкало, не трепетало от его присутствия. Наоборот, оно горело злостью, яростью, которую не унять.

Внутри меня всё кричало: хочу разорвать его своими глазами, хочу вырвать у него из сердца то, что он пытался выжечь из моего, хочу, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что он мне причинил. Но внешне я была камнем: ровная осанка, холодный взгляд, безмолвие, будто ничего вокруг не существует кроме меня и него.

Он сидел за столом с Тайлером и Джакондой. В зале висела странная тишина, прерываемая только тихим шуршанием бумаг, стаканами, случайными звуками, и тихой спокойной музыкой. Но каждый из них казался громом в моих ушах. Мэддокс казался таким же непоколебимым, как и год назад, только что-то изменилось. В его взгляде было что-то другое.

Мои глаза встретились с Джакондой. Её виноватая улыбка словно говорила: «Прости, я не знала, что он здесь». Я едва заметно кивнула, пытаясь удержать эмоции внутри. Тайлер заметил меня первым. Его глаза широко раскрылись, и он махнул рукой, показывая, что нас заметили. Его радость была очевидна, и на мгновение я чуть ослабила напряжение внутри себя. Но тут же вспыхнуло чувство ярости, направленной на Мэддокса.