Книга Измена с осложнениями, страница 11 – Маргарита Лебедева

— Юля меня бросила, ни разу не навестив. Ты этому рада? — с горькой усмешкой спросил Филипп, непонятно для чего начиная эту тему.

— А ты думаешь, что я буду злорадствовать?

— Мне кажется, что ты должна быть на седьмом небе от счастья. У меня нет сил бороться за мое имущество, я подписал все, что ты хотела, у меня начались проблемы со здоровьем, и я остался один.

— Во-первых, я не такая сука, чтобы злорадствовать чужим бедам. Во-вторых, ты уверен, что остался один? Дети от тебя не отрекались.

— Но зато они общаются со мной словно через не хочу.

— Ты сам в этом виноват. Даже когда у нас все было хорошо, ты что-то не особо часто им звонил и интересовался их делами. А подобное отношение родного отца сильно задевает. И я не раз тебе об этом говорила, но ты будто меня не слышал.

— Настроила их против меня, а теперь делаешь вид, что ни при чем?

Боже, он неисправим! Так и хочется дать ему по голове, чтобы мозги встали на место.

— Я не хочу сейчас с тобой ссориться. Давай просто со всем закончим и не будем надоедать друг другу.

Получив долгожданную свободу, отдав Филиппу дом, точнее, продав ему свою часть, а заодно выкупив у него туристическое агентство, так как он в его состоянии не мог уделять ему время, я сосредоточилась на себе, не думая о плохом и пытаясь двигаться дальше.

И мне приходилось снова делать вид, что меня не волнует новая волна слухов, всколыхнувшаяся вокруг меня.

Но если раньше обсуждалито, какая я плохая жена, то на этот раз темой была моя жестокость. Якобы я такая-сякая отвернулась в кризисный момент от Филиппа, хотя должна была дежурить у его кровати день и ночь.

«Это был отличный способ помириться с ним и показать, что ты можешь быть полезной», — как-то сказала мне одна из знакомых, с которой я уже, по понятным причинам, не общаюсь.

Оказалось, что для многих моих подруг слово «развод» равнозначно безнадеге и одиночеству, и они и правда бы воспользовались любой возможностью, чтобы сохранить семью, наступив на горло совей гордости.

«Ну и что, что он изменил? Останься ты рядом, Филипп бы понял, что был не прав, и потом бы носил тебя на руках».

Но я не Мать Тереза, чтобы прощать предательство и заботиться о мужчине, который тебя не уважает.

Зачем? Чтобы вместе с ним не уважать саму себя? Чтобы он потом снова причинил мне боль?

Да лучше быть одной и завести себе пару кошек, чем оставаться рядом с мужчиной, для которого ты обслуга, которой можно изменять и затыкать рот.

А еще меня поражало упрямство Жени, который продолжал меня добиваться, упорно, как-то даже маниакально.

— Давай так, одно свидание, и я от тебя отстану, идет? — предложил этот кареглазый наглец, подкупая меня своей фирменной улыбкой.

И я решила согласиться, что одно свидание ни к чему не обязывает.

— Женя, это какая-то шутка? — Мой голос дрогнул от раздражения, и я поняла, что потратила два часа на сборы, чтобы впечатлить какого-то козла.

— А что не так? — удивленно спросил мужчина, не понимая, почему я резко завелась, стоило мне только сесть в его машину.

— У тебя детское кресло на заднем сидении! И ты не говорил, что у тебя есть дети и ты женат.

Я посмотрела на его руку, естественно, не найдя на безымянном пальце кольца, но почему-то была уверена, что сделала правильные выводы, взглянув на Женю и его поведение под немного другим углом.