Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 24 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Ох, как сильно мне хочется прямо сейчас отхлестать его словами. Вот прямо по этому холёному лицу!

Гуляет с Дианой он. А молчать должна я.

— Ладно, — собрав волю в кулак, говорю я. — Поехали. Ты на своей, я на своей.

Единственная причина, по которой я согласилась в том, что я хочу покоя. Чтобы он не лез ко мне, не прикасался, ничего не говорил и не пытался вернуть.

Да, в моменте мне хочется его разоблачить. Но это поднимет новую волну его противостояния. А у меня, в отличие от него, миллион дел.

Это ведь я ушла из дома, и мне теперь нужно выстраивать жизнь с нуля до момента, когда нас разведут.

Он-то, любящий отец Наташи, остался в семейном гнезде.

Поступки «любящего папы» налицо. Причём отвратительные и мелочные.

Представляю, как Диана будет рада, учитывая, что с алиментами теперь у неё облом, а такая крыша над головой, как особняк самого Можайского — это мечта даже обеспеченных людей.

В этих мыслях проходит весь путь до дома свекров. Паркуюсь я вдалеке, чтобы никто меня не увидел.

Меня немного отпускает, только когда я вижу Наташу. Она держит папу за руку и вприпрыжку о чём-то ему говорит с улыбкой на лице.

В этот момент я думаю: как мог он променять нас на то горластое недоразумение из адвокатской конторы, с помойкой вместо рта?

Даже если бы Диана не была его любовницей, я бы всё равно была о ней именно такого мнения.

Наверное, мужчины правда слишком сильно отличаются от женщин, и мне даже своего мужа, с которым бок о бок мы прожили много лет, и которого я была уверена, знаю как облупленного — не понять.

Уже в машине Наташа говорит мне о том, чем они занимались с папой, и какая у неё любимая бабушка, и как у неё дела в садике, и как она хочет пригласить домой своих друзей.

Я отвечаю ей, улыбаюсь, изо всех сил поддерживаю этот разговор, а у самой кошки на душе скребут.

— Маш, мне срочно нужна работа, — охрипшим от усталости голосом говорю подруге, стоя у окна её кухни.

Наташа уже спит, да и подруга тоже ко сну отходить собирается. А я всё в кучу себя собрать не могу.

— Да ну не торопись ты, Алис. Какая работа? Оклемаетесь с Наташей сначала. Еслинадо по деньгам помочь…

— Нет, Маш, дело не в деньгах, — сразу же её перебиваю. — Спасибо тебе большое, но моя самая большая проблема

— это мысли. Мне нужно куда-то себя деть. Срочно изоляция любой работой. У тебя что-нибудь есть на примете?

— Да в этом-то и косяк, — сокрушается подруга и вздыхает. — Сейчас не сезон, работы пипец, как мало. Только уборщики нужны, — машет рукой она. — Но с твоими мозгами тебе такое не подойдёт.

— Подойдёт, — пожевав нижнюю губу, говорю я. — Главное, чтобы график позволял мне отводить Наташу в садик и забирать. А в остальном я работы не боюсь.

Это правда. Да и, положа руку на сердце, перспектива физической работы меня успокаивает. Я поэтому и в клумбах с цветами возиться любила. Это помогало мне приводить мысли в порядок.

Решено. Вот буду приходить домой уставшая — и не будет мне дела до Богдана.

В час ночи мне на телефон приходит уведомление от мужа:

«Спишь?»

Сердце, конечно, пропускает удар, но я уведомление смахиваю.

Но потому что телефон всё равно у меня в руке, я машинально захожу в соцсеть — прямиком на страницу Дианы. Чёрт за руку дёрнул, ей-богу.

Смотрю на её ленту обновлений — и сердце снова пропускает удар, а потом со всей силы больно бьётся о рёбра.