Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 30 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Яхта, кажется, разворачивается. Сквозь стену непогоды я, кажется,вижу берег, но это неточно. Скорее всего, мой испуганный мозг старается утешить меня любыми способами.

Тут я могу полагаться только на своего будущего бывшего мужа.

К этому моменту Богдан принимается за парус, расправляет его. Если я правильно понимаю, что это должно ускорить ход яхты к берегу.

Когда Можайский возвращается к штурвалу, я семеню в его сторону.

Он у штурвала, я рядом. Молюсь всему, во что могу поверить, чтобы всё это обошлось.

Смотрю на него всего злого, мокрого, упрямого. И одновременно хочу ударить его… и прижаться.

— Тебе повезло, Можайский. Шторм случился вовремя. Тебе не надо больше придумывать оправдания своим поступкам, — во мне говорят нервы.

— Алис, хватит, — он поворачивается и видит мои мокрые не от шторма глаза. — Мы скоро доберемся до берега, и все будет хорошо.

— О, решил стать героем в последний момент?

— Я не герой. Я мудак. Я всё сделал неправильно. Обидел тебя. Обманул. Молчал. Но ты же знаешь, что я не спал с ней! Ты чувствуешь это, даже если не хочешь признать.

— Прекрати говорить так, будто читаешь мои мысли! Ты не можешь знать, что я думаю.

— Тогда скажи как есть. Другого момента может не быть.

— Я уже всё сказала. А то, что думаю и чувствую внутри, не твоего ума дело. Ты считаешь, что если ты с ней не спал, мне должно полегчать? Ошибаешься, Богдан. Ты пошёл к ней за разговорами, уютом, поддержкой… Ты пошёл туда сердцем. А это — худшее предательство.

Слёзы текут сами по себе. Я их не вытираю. Бессмысленно. Вода и так повсюду.

Он не смотрит на меня. Смотрит в море. Пытается разглядеть берег.

Молча плывём. Ветер будто стихает. Или мне так кажется от усталости. И тут я замечаю берег. Смутный, серый, но это он.

— Смотри, пирс, — киваю в ту сторону.

Богдан оборачивается, замирает.

— Отлично. Осталось немного, — говорит он, всё так же сосредоточенно управляя яхтой.

Берег приближается. Волны уже не бьют так яростно.

Мы целы. Мокрые, злые, уставшие. Но живые.

И тут я вижу её.

Женскую фигуру у пирса. В коротком пальто, с телефоном в руках. Но, несмотря на непогоду, я сразу замечаю шпильки и обтягивающие кожаные штаны, сверкающие из-под пальто.

Её невозможно не узнать. Диана.

Она бросается вперёд, как только видит приближающуюся яхту. Ее обеспокоенное лицо видно дажеиздалека.

Богдан тоже замечает её. Его тело напрягается. Но он продолжает швартоваться, словно не видит ее.

Я смотрю на Диану.

Сцена будто из «Санта-Барбары». Она пришла. Ждала. Волновалась. Это уже не про «просто поговорили». Это человек, которому не всё равно.

Богдан молчит, а я вдруг я понимаю, что весь этот шторм, просто ничто по сравнению с тем, что ждёт меня на берегу. Настоящая катастрофа — это она. Катастрофа по имени Диана.

Мы только ступаем на пирс, а за спиной как будто не шторм, а целая пережитая жизнь. Я мокрая до нитки, с дрожью в руках и бешеным сердцебиением.

И вроде бы надо радоваться, но…

К нам подходит любовница мужа.

— О, добрались, значит, — голос у Дианы противно звонкий. Самая настоящая хабалка.

Я поворачиваю голову. Диана стоит метрах в трёх от нас. Кожаные брюки обтягивают ноги, как вторая кожа, пальто короткое, волосы развиваются, будто она тут звезда рекламного ролика дешёвого парфюма.