Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 50 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Вот тут губы в удовлетворённой улыбке растягиваются уже у меня.

— Давай, — подначивает муж. — Я вижу, как тебе не терпится сказать гадость. Валяй.

— Почемусразу гадость? Да и разве можно назвать гадостью слова о любимой женщине? Хочется по паркам аттракционов гулять — бери в охапку Диану с её ребёнком и вперёд.

— Мне нужны вы с Наташей, как же ты не поймёшь? — не знай я Богдана, подумала бы, что он близок к отчаянию, настолько в его голосе много незнакомых мне болезненных оттенков.

— Раньше об этом думать надо было, — не сдерживаюсь и огрызаюсь. — У тебя удобная позиция — забывать про свои грехи. Выставляешь меня тут бессердечной стервой и очень удобно забываешь про свой роман на стороне.

— Никакого романа не было.

— Докажи.

— Доказать? Как? На детектор лжи сесть?

— А хоть на детектор лжи! Но ты этого, конечно же, не сделаешь…

— Сделаю.

— Что?

Он берёт мою ладонь в свою и качает ею, словно мы заключили сделку.

— Я сяду на детектор, Алиса. Ради тебя. Только тогда ты должна мне прямо сейчас пообещать, что когда полиграф покажет, что я не изменял — ты сразу же ко мне вернёшься.

Я замираю.

Он держит мою ладонь крепко и смотрит, как будто всё уже решено. Будто я должна сказать: «Ладно, давай забудем всё», — только потому, что он согласен пройти полиграф.

А внутри у меня всё кипит.

— Ты серьёзно? — говорю я, сжав челюсть.

— Серьёзно, — отвечает спокойно. — Я готов. Прямо сейчас.

— А я не готова. Ни к твоему цирку с этим детектором, ни к твоим «всё не так, как ты думаешь». Мне это не нужно, Богдан.

— Почему? Боишься, что окажется, я говорил правду?

Я усмехаюсь. Уж не он ли сейчас пытается сделать из себя жертву?

— Нет. Я просто знаю: ты мне изменил. Не обязательно спать с кем-то, чтобы предать. Ты и так хорошо справился — сблизился с Дианой за моей спиной, проводил с ней время, пока дома мы с Наташей ждали твоего возвращения. А это — уже достаточно. Так что хочешь полиграф? Отлично. Иди.

Он чуть опешил, не ожидал.

А я смотрю ему в лицо снова спокойно, без слёз, без истерик — говорю то, что действительно думаю:

— Ты хочешь доказать, что не спал с ней? Ну и что? Ты ей душу открывал. Меня оттолкнул, а ей говорил то, что раньше говорил мне.

Он молчит. Моргает чаще, чем обычно. Попала прямо в точку, видимо. Наконец-то.

— Полиграф тебе не поможет, — добавляю. — Он покажет, что ты «не изменял». По-твоему. Но ты всё равно предал нас. Не спал? Молодец. Медаль дать?

Он сжимает губы. А я — продолжаю:

— Так что давай. Иди на свой детектор, если хочешь. Садись, отвечай. Только мне это не нужно. По дороге подвези меня к моим родителям.

— Нет.

— Что «нет»? — вскидываю брови. — Я сказала: вези меня к родителям. На этом всё.

— Нет, Алиса. Ты никуда не поедешь, — его голос стал ниже, твёрже. — Потому что ты должна это услышать. Всё. До конца.

Я не выдерживаю.

— Ты с ума сошёл? — говорю резко. — Я тебе ничего не должна. Ни слушать, ни терпеть, ни быть здесь. Мы без пяти минут в разводе, — делаю контрольный выстрел.

Отталкиваю стул, он с грохотом падает на пол.

— Я больше не могу тут находиться. Сейчас же вези меня домой, или я пойду пешком! Мои родители и Наташа волнуются, потому даже не могут до меня дозвониться. А ты держишь меня в заложниках в глуши!

Он молчит, смотрит на меня, о чем-то усиленно думая, словно прикидывает варианты. Потом кивает.