Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 62 – Анна Барс, Юлия Пылаева

— Короче так, — помассировав переносицу большим и указательным пальцами, бывший муж поднимает на меня мрачный, в каком-то смысле даже опасный взгляд. — Я запрещаю тебе калечить психику своей дочери. Никакого разговора про развод не будет. Ни в моём присутствии, ни без меня. Это не обсуждается, Алиса. Просто не обсуждается!

Я бы с ним непременно поспорила, если бы не его нездоровый вид. На секунду мне кажется, что даже события нашего развода не так сильно его потрясли, как то, что мы должны будем оповестить об этом нашу дочь.

— Богдан, объясни русским языком — что плохого в моём предложении рассказать Наташе правду? И до какого возраста ты планируешь держать её в темноте?

— Нет уж, дорогая бывшая жена, лимит твоих вопросов ко мне исчерпан, — обманчиво спокойно говорит Богдан и делает ко мне шаг. — Для Наташи наш развод будет ударом. И если ты заглянешь себе в душу, то поймёшь, что я прав. На этом тему закрыли. Давай поговорим о кое, о чём другом, не менее интересном.

— Понятия не имею, о чём ты.

И это чистая правда. От пережитого стресса и напряжения в зале суда у меня появилась ломота в теле. Всё, чего я хочу — это две таблетки обезболивающего, стакан воды и тихая комната без людей.

Смотрю на бывшего мужа и офигеваю от приставки «бывший». Он, наверное, думает, что я сейчас мысленно считаю, сколько теперь у меня на счетах денег.

А самое смешное в том, что я просто хотела свободы. И справедливости.

Изначально, конечно, я хотела любви мужчины, что сейчас стоит напротив, и больше ничего на всем белом свете мне не было нужно. Но судьба внесла свои коррективы…

— Твой смазливый мальчик на побегушках, который всё нашёптывалтебе что-то на ухо в суде, — начинает бывший муж.

— Стас? — с удивлением переспрашиваю, потому что не понимаю, откуда в нашем разговоре вдруг взялся он.

— Стас, — кровожадно растягивает Богдан. — Он самый. Меня с момента начала заседания всё мучает один и тот же вопрос. Будь добра, пролей свет. Вы с ним давно любовники? Он тебя нормально удовлетворяет? Или ты его ещё к себе не подпустила?

— Ты в своём уме? — я не кричу, но голос звучит жёстко. — С чего ты решил, что можешь лезть в мою личную жизнь?

С личной жизнью я преувеличила, но пусть Можайский попотеет, раз сам поднял эту тему.

— Я имею право делать всё, что считаю нужным, — спокойно отвечает Богдан, но вдруг заводится. — Мы с ним столкнулись в здании суда, и я дал ему понять, что рядом с тобой ему делать нечего

— Что значит — дал понять? — у меня внутри всё сжимается. — Ты что-то ему сделал?

Еще этого не хватало.

— Пока нет, — на лице бывшего мужа появляется опасное выражение. — Я поставил его на место. По-мужски. Он должен знать границы. Ты — мать моей дочери. И я не позволю кому попало влезать в твою жизнь.

Я делаю шаг назад. Мне и страшно, и обидно, и дико.

Кто дал ему право брызгать на других мужчин своим тестостероном за моей спиной? Мне теперь что в монахини записаться потому что мой бывший муж никак не угомонится?

— Ты что, охраняешь меня? — щурю веки. — Мы в разводе, Богдан, — вскидываю подбородок. — Всё. Это конец. Слышишь?

— Для тебя может, да. А для меня нет, — он говорит спокойно, но в глазах пылает злой огонь. — Ты моя семья. И всегда будешь.

— Ты не имеешь права! — я еле сдерживаюсь. — Нас больше ничего не связывает. Ты мне не муж.