Книга Развод. Счастье любит тишину, страница 66 – Анна Барс, Юлия Пылаева

Наконец, отыскав распечатку плохого качества, он, ничего не поясняя, вручает мне её.

— Что это? — я дрожащей рукой достаю из кармана телефон и включаю фонарик, направляя его на лист.

Но копия настолько плохого качества, а я в таком раздрае, что буквы тупо не складываются в слова.

— Я не могу разобрать ни черта… Стас, помоги.

И он подсаживается, как только я его прошу. Наши бёдра соприкасаются. В ответ я отодвигаюсь к двери.

— О чём тут речь?

— Сейчас прочту.

— Да не читай ты! Своими словами можешь сказать, что там?

— Своими словами я могу сказать только то, что Богдан Можайский преступник, по которому тюрьма плачет, — лицо Стаса оказывается слишком близко, я чувствую на щеке его тёплое дыхание, и это почему-то вызывает отвращение. — А ещё он совершенно недостоин такой женщины, как ты. Я рад, что вы развелись. И как твой адвокат-помощник, и, что немаловажно… как мужчина.

Сначала я думаю, что мне только слышится странная, интимная нота в голосе Стаса.

Но тут щёлкает центральный замок, запирая нас на заднем сиденье его автомобиля…

Я резко поворачиваю голову к Стасу, смотрю в глаза. Сердце тем временем бьётся в горле.

Стас улыбается спокойно. Слишком спокойно, как будто происходящее его ни капли не смущает.

— Ты что делаешь? — голос хрипит и срывается. — Открой двери.

— Алиса, не нервничай, — он нежно прикасается к моему плечу, но я тут же резко отшатываюсь. Он хмурится. — Я просто хотел, чтобы нас никто не прервал. Разговор-то особой важности.

— Нас никто и не прерывает, — бросаю я. — Мы в машине, ночью, на пустой улице. Это и так максимально приватно. Открой двери, — давлю я и чувствую, что до полноценной паники у меня осталось не так много времени.

— Секунду, — он протискивается между передних сидений и наклоняется к бардачку. — Я просто хочу показать тебе кое-что ещё.

У меня внутри всё сжимается. Чувство тревоги нарастает с такой скоростью, что начинает гудеть в ушах. Я инстинктивно хватаюсь за ручку двери. Дёргаю.

Безрезультатно. Дверь по-прежнему заблокирована.

— Стас, сейчас же открой.

— Алиса, — его голос становится низким, почти ласковым, — я ведь помог тебе. И был рядом, когда тебе было трудно. Я слушал, я поддерживал. А он? Он тебя предал и почти сломал. Помнишь, сколько раз ты при мне из-за него плакала? Я помню. Так почему ты до сих пор защищаешь его?

— Я защищаю только интересы своей дочери, — громко и твёрдо говорю я, маскируя страх, что уже сдавливает горло своими липкими лапами. — Ты собирался мне показать материалы — вот и показывай. Всё остальное оставь при себе.

Он откидывается назад, смотрит на меня с обидой. Но обида в его взгляде — это маска. Под ней раздражение и злость. Он не ожидал, что я начну сопротивляться, и, видимо, рассчитывал на мою "лояльность".

Что удивительно, учитывая, что я никогда и полунамёка ему не давала.

От несправедливости хочется кричать. Но сначала я должна выбраться из машины — и уже потом надавать ему по горбу.

— Хорошо, — говорит он холодно. — Хочешь знать, что в этих бумагах? Пожалуйста. Твой бывший муж обналичивал деньги с корпоративных счетов на подставные компании. Это происходило в течение двух лет. Вот тут движение по счёту, а вот выписка. Видишь названия? Все эти фирмы мёртвые: ни одного сотрудника, только транзакции. А вот тут адрес регистрации — дом,который оформлен на сестру, но куплен за счёт компании.