Книга После развода. Зима в сердце, страница 11 – Юлия Пылаева

— Смотрю, тебя голыми руками не возьмёшь, — жёстко бросает он.

— Наглый.

— Раньше ты вела себя попроще.

— Раньше я не знала, какой ты козёл, Золотов… — взгляд цепляется за сбитые в кровь костяшки его пальцев. Меня передёргивает. — Смотрю, жизнь тебя ничему не учит. Где уже подрался? У нас в деревне одни старики живут.

— Пусти в дом, расскажу.

Меня так и подмывает послать его, причём в такой форме, чтобы уши в трубочки завернулись. Но я не хочу, чтобы он знал, какую власть имеет он моими чувствами. Он заслуживает только холод.

Подлец и мерзавец. Мало ему было того, что случилось на дороге, так он приперся ко мне в дом, ещё и зайти хочет. У меня аж зубы хрустят от негодования!

Он своими руками разрушил мою жизнь и обрёк нашу с ним общую дочь на жизнь без отца. И ему хоть бы хны. Стоит передо мной, высокий, наглый, дьявольски красивый, весь из себя.

Он же сюда пришёл, чтобы удовлетворить любопытство. Не более.

Ведь есть такие мужчины, которые сначала по свету разбрасывают своих детей, а потом чисто из-за интереса с ними пересекаются пару раз в жизни.

Останавливаю себя, потому что такими мыслями только сильнее завожусь. Как кормящей матери маленького ребёнка мне этого делать нельзя — мало ли ещё на нервах молоко пропадёт.

— Размечтался, — демонстративно глажу Боню по голове, показывая, что собака на моей стороне и, если надо, по команде что-нибудь ему откусит. — Коляску оставляй, разворачивайся и проваливай навсегда. И адрес этот забудь! Тоже мне, папаша века.

Он смотрит на меня тёмным взглядом из-за прищуренных ресниц. И мне этот взгляд не нравится — слишком много в нём мужского. Как будто Золотов смотрит на меня не столько как на свою бывшую, которая родила, сколько как на женщину. Это нехорошо.

Щёки сразу же обдаёт жаром, и я ненавижу себя за такую реакцию. Я должна его проклинать, видеть в нём противного, хладнокровного монстра, которым он и является. Но ощущение такое, что где-то внутри меня всё ещё теплится слабый огонёк любви.

Но ничего… я этот огонёк потушу. Обязательно потушу!

— Ну уж нет, — он настолько наглеет, что переступает порог и, оказывается, в моей прихожей. Место сразу же становится меньше. Даже моему сердцу в груди. — Этого не будет, Таня. Я вас со Снежаной только нашёл. Глупо ожидать, что я уйду.

Боня начинает рычать, но я крепко её держу. Пальцы намертво вцепились в ошейник.

Я не понимаю смысла его фразы и не собираюсь заниматься угадыванием.

— В коляске деньги, — огорошивает меня он.

— В смысле, деньги? — мотаю головой, чувствуя, как на лоб ползут брови. — Чьи?

Я в ней оставить точно ничего не могла.

— Теперьтвои и Снежаны, — как ни в чём не бывало поясняет Паша. Словно это мелочь. — Это от меня. Дашь номер счёта — буду регулярно скидывать ещё… Сколько надо.

Он ещё не успевает договорить, как у меня в голове поднимается такой шум, словно по черепу бьют кувалдами. Ага, сегодня он будет давать мне деньги, а завтра будет этим потыкать. После того, как он со мной поступил, я не удивлюсь такой низости.

Наш развод показал тот высший пилотаж цинизма, на который оказался способен мой любимый мужчина. А теперь я должна просить у него денег?!

— Остановись, Золотов! — перебиваю его. Собственный голос звучит чужим. — Ты что, где-то по дороге назад до своей машины поскользнулся и упал головой о льдину?