Книга Измена. Я найду лучше тебя!, страница 11 – Арина Салай

— Простенькое, — подсказывает Марина.

— Спасибо, коллега. Собеседование окончено. Мы вам перезвоним.

Теперь именно я мысленно жру лимонку. Не думала, что эта «Архитектурная симфония» окажется таким серпентарием. Уныло забираю свои бумажки, но даже не успеваю и встать, дверь распахивается, и помещение заполняет своей тренированной фигурой… сам Ярцев. Троица моментально спадает с лица, про себя некультурно злорадствую.

— Доброго времени суток, коллеги. Я случайно услышал собеседование с Дарьей, — глядит сурово в упор на меня, да так, что ягодицы от легкого страха поджимаются. — Портфолио Дарьи Михайловны впечатлило меня, именно поэтому Дарья здесь, и я планирую отдать должность именно ей.

— Но… — растерянное кудахтанье.

— С этим что-то не так?

— Что вы, Денис Иванович, что вы, — машет рукой безызвестная особа. — Если вы так решили, то конечно.

— Вы все свободны, — обводит троицу холодной серостью.

— Вы слышали, Дарья, вы сво…

— Я говорю это вам троим, Лариса… Романовна. У меня остались к Дарье кое-какие вопросы, и я хочу поговорить с ней тет-а-тет.

— Оу, конечно, конечно, —лепечет с алыми пятнами на щеках, а ещё через две минуты мы остаемся с Ярцевым одни. И мне очень не по себе.

С опаской наблюдаю за мужчиной. Он несколько рассеянно обводит небольшое помещение взглядом, хмыкает каким-то своим мыслям и оборачивается ко мне. Холодная цепкая серость стреляет на поражение, да так, что не только уже ягодицы поджимаются, а зубы сводит и внутри всё обмирает. Нервирует, и сильно. После такого собеседования мне надо будет абонемент к психологу заказывать.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — сиплю и неловко откашливаюсь. Опускаю глаза к коленям. Мне и мужнин взгляд иногда тяжело бывало выдержать, а тут такой пристальный, загадочный, с каким-то ожиданием, будто я этому Ярцеву что-то должна, а ведь вроде бы и не должна, вижу его в первый раз, правда, внешность у него отдаленно знакомая и имя.

Ярцев отодвигает стул, вальяжно присаживается напротив и сверлит, сверлит той серостью проклятой, собеседоваться как-то больше не хочется, скорее сбежать, а главное, вопрос мой проигнорировал, не слышала бы его голоса, подумала бы, что немой. Ну? И долго будем в молчанку играть?

— Денис Иванович?

— Да, Дарья… Михайловна? — вдоль позвоночника — подозрительные мурашки, и низ живота потянуло. Тьфу ты. Поглядите-ка на него, голосом играет, засранец каков.

— Я спрашиваю, какие у вас ко мне ещё остались вопросы? Прошу прощения, но у меня на сегодня ещё планы и… — мой собственный голос начинает дрожать, а Ярцев ещё и имеет наглость оборвать на полуфразе:

— Тише, Дарья, с чего вы так разволновались? — мягко говорит, и раз, накрывает своей широкой ладонью мою, ласково сжимает. Выпадаю в осадок, округлившимися глазами таращусь на сумасброда. — Я не кусаюсь.

Вырываю свою конечность и отодвигаюсь вместе со стулом на не такое уж и безопасное расстояние.

— Я кусаюсь, — огрызаюсь от неожиданности. — Как мне расценивать ваш жест, уважаемый Денис Иванович? Очень уж он двусмысленный.

Глядит в упор. Смущает. Ужас, в общем.

И вдруг тихо смеется, ещё крепче пугая. Кажется, директор «Симфонии» не в себе! Угораздило же меня. Вскакиваю, прижимая к груди сумочку, и бочком продвигаюсь к выходу. Иванович смеяться перестает, только улыбается мягко, наблюдая за моей попыткой сбежать.