Книга Давай разведёмся, страница 66 – Марика Крамор

Как это могло произойти?

Одежда уже украшает пол и подлокотник кресла. На моем теле точно останутся следы нашего отчаяния. Мои запястья горят под его ладонями. Марат заводит мне руки за голову, заглядывая в глаза, как будто опасается, что я могу передумать и оттолкнуть его в последний момент. Обхватываю его ногами и ласково на мгновение касаюсь языком его подбородка. Тянусь губами, получая в ответ самоотверженное прикосновение.

Марат нависает, удерживая вес тела на локтях, а я стараюсь крепче прижаться. Хочется поскорее почувствовать его, стать ещё ближе.

— Предохраняемся? — ловлю сдавленное. Даже одуревший Марат соображает чётко.

— Я твоему здоровью никак не наврежу… — шепчу побелевшими губами.

С замиранием сердца ожидаю ответа. Конечно, уже нет смысла об этом думать, но совсем не призрачная возможность его встреч с другими женщинами вспарывает мою уверенность, сердце колотится о рёбра.

— Взаимно, — жестко бьет по натянутому канату моих нервов.

— Тогда нет, — встречаю его томный взор. И тут же стон рвется из груди. И я, закрывая глаза, откидываю голову на подушку, беззвучно хватаю ртом воздух и задыхаюсь от убийственных чувств. И от его близости.

***

— Даже если ты считаешь меня сумасшедшим. Даже если ты считаешь меня последней сволочью, — тихие уверенные словакасаются моего слуха, заставляя повернуть голову. Утопая в привычной ауре и мощи, укладываю щеку на плечо супруга. Я вроде готова к любому повороту, но сейчас челюсть с треском пробивает пол. — Вернись ко мне?

Наклоняется, сжимая мои плечи. Лениво проводит губами по моим. Он внимательно ожидает ответа, дает время на размышления. Если я не захочу, то отвечать сейчас не обязана. Он будет ждать, сколько потребуется.

Да-да-да! — хочется кричать. Я, конечно, вернусь! Но… он ведь не может не понимать, что…

— Если ты говоришь серьезно и обдуманно, то не можешь не понимать, с чем мы столкнёмся.

— Я понимаю, — тянется и укладывает меня на себя. Волосы спадают по обе стороны от наших лиц, ширмой отделяя от всего мира.

— Отдаёшь себе отчёт, что вернусь не только я? Но и мы вместе вернёмся в точку разлома. Когда тебе было проще уйти. И это все равно придётся решать.

— Все верно.

— Мне лично тяжело туда вернуться, Марат. Тяжело чувствовать себя брошенной, ненужной. Тяжело осознавать, что у тебя свои секреты, а я для тебя чужой человек, чтобы делиться ими.

— Я не привык делиться проблемами. И… кажется, в этом и была моя ошибка. Сам я не справился, а тебя не смог этим нагрузить.

Такая яркая надежда искорками играет в его глазах. Карий ободок светится изнутри, принимая оттенки от нежно-золотистого до насыщенного шоколадного.

— Марат. Я тебя очень люблю, — признаюсь честно. — Но мне страшно, что ты вновь когда-нибудь не сможешь справиться. И меня грузить не захочешь. И тогда я вновь останусь выброшенной за границы привычного мира, с пустотой в душе и полным непониманием того, как жить дальше.

Его ладони с нажимом ведут вверх по моему позвоночнику.

— Может, я и не достоин ни капли прощения, — убирает прядь за ухо, медленно обрисовывает ушную раковину. Я тону в его взгляде: там сплошная боль, сожаление и вина. — Может, и не достоин даже рядом с тобой стоять. Но что мне делать с тем, что без тебя жить не хочется?

— Выбрать. Окончательно выбрать. Или неполноценная я. Или любая другая, но полноценная.