Книга Давай разведёмся, страница 75 – Марика Крамор

Речь Марата обрывается, а я сижу как громом поражённая. Как-то нужно это ещё осознать. Несдвигаемая скала. Всегда твёрд в своих решениях, все по полочкам, все идеально и безукоризненно. Подконтрольно ему абсолютно все. И это все про Марата. Как в нем уживаются две совершенно непримиримые стороны? Не понимаю.

— Когда мы с тобой познакомились, вновь вернулась неуверенность,сомнение в себе. Мне казалось, что ты настолько идеальная, что мне даже воздухом с тобой дышать одним нельзя, не говоря уже о том, чтобы позвать на ужин или спросить номер телефона. Но я научился преодолевать внутреннюю неуверенность, перешагивая через эти блоки. Каждое свидание требовало неимоверных усилий и запредельных стараний. Я так боялся совершить ошибку, боялся быть отвергнутым. И не в тебе дело, а во мне. Только во мне. Я смог и преодолел. И все вроде потом шло своим чередом. Мы поженились. В моей жизни была только одна женщина, которую я бы хотел видеть рядом с собой на протяжении многих лет и называть своей женой. И эта женщина… — убивает открытостью взгляда, я не представляю, чего ему стоят эти признания. — Ты. Все было прекрасно. А потом мы задумались о ребёнке, и постепенно поезд стал сходить с рельсов. Маша, я не хочу, чтобы ты винила себя, проблема только во мне. Но оно все так наслоилось… и на работе непорядок тогда был. И дома… я просто не мог видеть твои слёзы, меня изнутри разрывало от бессилия. Но я ничего не смог сделать. Ещё и ещё раз. И… в итоге… я вновь слетел с проработанных настроек. И… — тяжело вздыхает, но продолжает открываться. Ощущение, словно с него кожу сдирают живьём, так сложно ему даётся это признание. У него дрожит голос и трясутся руки. — В итоге ко мне вернулись панические атаки и тревожное расстройство.

Я горестно прикрываю глаза, даже не пытаясь остановить слёзы. Они бегут и бегут по щекам, капая на блузку.

Как так могло получиться? Как?! Я. АБСОЛЮТНО. НИЧЕГО. НЕ ЗАМЕЧАЛА. Разве любящая женщина может не заметить? Нет. А я вот не заметила. Марат всегда был победителем. Чего ни коснись. Как же так?!

— Лисён. Ну не надо. Пожалуйста, — тянется к моему лицу, очень осторожно размазывает соленые дорожки.

В моей голове бьется обрывок фразы.

«Я просто не мог видеть твои слёзы…»

— Почему… — еле сдерживаясь, по отдельности медленно выдавливаю из себя слова. — Почему. Ты. Не захотел. Со мной об этом. Хотя бы поговорить… почему, Марат?

Не знаю, куда деть руки. На сердце дыра.

— Вмешивать тебя было нельзя. Ты видела своё состояние? Ты так убивалась. А я ничего не мог сделать. И мне еще и добить нужно было? Это моя проблема, и я должен был справиться с этим сам.

— Справился? — роняю сокрушенно, сухо.

— Нет.

— Марат. Разве проблемы в семье не общие? Наши с тобой…

— Нет, Лисен. Твои проблемы это наши проблемы. А мои — только мои. И ты все это тянуть не обязана. Это вообще не должно было тебя когда-либо коснуться. За себя отвечаю только я. Не ты. Я отвечаю и за тебя, и за себя.

— А когда отвечать не получилось, ты решил отвернуться. Предложив мне быть счастливой с кем-то другим.

— Нет, это не так. Но если я не смог. Возможно, кто-то другой бы смог. Кем бы ты дорожила больше, — добивает отчаянием.

— Я никогда не говорила, что мне будет лучше с другим.

— Не говорила. Но мне казалось, что, возможно, наличие ребёнка для тебя перестало бы быть таким принципиальным.