Книга Бывший. Спасибо, что лгал мне, страница 45 – Элен Ош

— Занят, — бровь приподнимаю, а ирония непроизвольно с губ слетает вопросом: — И кто у нас теперь в фаворитах: рыженькие?

— Аня…

— Что, Орлов?

— Нет никого! Тебя люблю, поверь уже!

— Надоело уже со мной всех сравнивать? Проигрывают? Бедолага! Сумочку Манюни отдай, — руку протягиваю, а он своей ладонью ее накрывает и пальцы сжимает.

Горячая такая! Прямо жаром пышет. Не мужик, а дракон. А может, заболел? Глаза блестят неестественно, либо это освещение в кафетерии такое.

— Я помогу, Аня. Бывший твоей сестры не потревожит ее больше.

— У меня такое ощущение, что за твоей фразой скрывается большое «Но», — произношу, но руку из ладони его не вытягиваю. И не потому, что приятно. Будущее сестры и моего племянника сейчас важнее. А если Свят сказал, значит сделает.

А он глаза на меня поднимаети долгим пронизывающим взглядом смотрит. Аж до мурашек пробивает! Жду, что скажет. Губы облизываю.

— Это уже будет дважды, не так ли?

— Согласна, — киваю, понимая, что вопрос оплаты когда-нибудь да прозвучит и не важно, что сегодня произошло. — Что ты хочешь, Свят?

— Аня, это правда, что ты делала аборт?

А я задыхаюсь от вопроса. Не к такому повороту готовилась. Руку вытягиваю, а он задерживает, не отпускает. Крепко сжимает за запястье и в глаза смотрит.

— Ты была беременна от меня, так?

— Какое это имеет отношение к нынешним событиям, Свят? Все в прошлом! Как и наши отношения. Только по делу! Ты обидел мою сестру, пусть и через своих людей. И что-то еще требуешь?

— Нет, Аня! Я прошу. Только прошу, — голос его звучит приглушенно, но твердо. — Давай повторим!

— Ч-что?

— Ребенок, Аня. Наш с тобой! Будь со мной, прошу!

— Орлов, ты предложение мне делаешь? — срывающимся шепотом произношу, а сама мысленно молю: «Включите кондиционер на ноль градусов». Мне так душно становится от волнения.

— Не официально, но да! Считай, репетиция.

— Тогда, типа она закончилась, — вырываю руку и поднимаюсь из-за стола.

Он тоже. Но выставляю руку перед собой, заставляя Свята замереть на месте. С трудом разворачиваюсь и на ватных ногах иду прочь…

(Павел Фадеев)

— Папочка, — этот тихий, заискивающий шепот в ухо достигает самого сердца, когда детские ручки обнимают за шею, едва я присаживаюсь на корточки перед дочуркой, прежде чем уйти.

— Что, малышка? — отвечаю в тон ей, заглядывая в хитрые глазки.

Викусе почти три. Говорит неплохо, но мало. Показывал ее специалисту. Тот утверждает, что ребенок абсолютно здоров, интеллектуально развит для своего возраста. Мало живого общения — вот в чем причина.

— Что ты хочешь, хитруля? Ну, скажи папе!

— Толтик.

— Ах ты, моя сладкоежка! — целую пухленькую розовую щечку, заправляя кудряшки за маленькое аккуратное ушко. — Хорошо, заеду в кондитерский магазин и куплю тебе тортик.

— Нет, не хочу такой! — губки надувает.

— А какой же?

— С пчелкой, — снова шепчет, а я вспоминаю тот небольшой тортик, который пекла Маша, изобразив на нем пчелку с цветком.

И насколько же у нас с дочерью желания совпадают! Только разница в том, что Вика жаждет десерт, а я ту, которая его создаст.

Удивительно, но факт: я влюбился. С первого взгляда. Еще тогда, в поезде. Даже не думал, что такое возможно, но как есть…

Когда случайно встретились в парке, и я увидел Марию в положение, то расстроился. Все, думал: девушка замужем, а ты, Фадеев, кури бамбук.