Книга Кричи, малышка, от удовольствия, страница 2 – Элен Ош

— Как тебя зовут? — выдыхает он в самые губы, крепче прижимая к себе.

Сквозь ткань куртки чувствую упругость его мышц и жар, исходящий от тела. Имя слетает с губ непроизвольно, мысли в голове словно расплавились.

— Инга.

— Звучит как вызов! Редкое имя в наши дни. Мне нравится.

— Спасибо, — улыбаюсь, чувствуя себя немного глупо. — А тебя?

— Арсений, но для тебя — Арс.

— Имя с характером… будто стрела?

— Прямо в сердце! — его шепот обжигает ухо, руки скользят по спине, лаская влажную от дождя ткань пальто, опускаясь все ниже.

— Ты флиртуешь со мной… Арс?

— Грех не воспользоваться таким случаем, согласись.

Приподнимаюсь на цыпочках, шепчу в ответ, а он склоняется ниже, ловя каждое слово.

— Я взрослая тетя… Которая развела мальчика на проезд в автобусе.

Он взрывается тихим смехом, и его горячее дыхание опаляет мою шею, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Тогда с тебя чашка кофе и мороженое.

— Не слишком ли большая плата? Проезд стоит дешевле.

— В качестве бонуса… еще и покатаю, — шепчет он, лукаво улыбаясь, и я теряюсь в двусмысленности его слов. Едва успеваю заметить, как автобус подъезжает к моей остановке.

— Было заманчиво, но… Удачного дня, Арс!

Выныриваю в прохладныйвоздух, жадно вдыхая его. Господи, что это вообще было?

— За тебя, Инга! — хрустальный перезвон бокалов рассыпается над столиком, теряясь в гуле ночного клуба. Голоса подруг, опьяненные весельем, сплетаются в праздничный хор. — С днюхой, подруга! Чтобы везло и… богатого тебе любовника!

На последней фразе давлюсь вином. Отставляю бокал. Сквозь спазмы смеха и жгучий кашель выдыхаю:

— Вот уж спасибо, Кать! Но любовник вроде как полагается замужней, а я в разводе уже… шесть лет.

— Тогда сразу мужа, — заявляет Ирка. — Молодого самца!

— Ой, от меня взрослый-то сбежал, а молодой… — отмахиваюсь от нее. — Мне уже… сорок два годика, между прочим.

— Ну так что? Подумаешь! Это возраст что ли? Ты красивая, стройная, ухоженная, самодостаточная, — не унимается Катя.

— Именно, — усмехаюсь я, окидывая взглядом ночной клуб, где гул техно сливается с ослепительными вспышками стробоскопов.

В этом хаотичном мельтешении вылавливаю силуэты танцующих, каждый из которых двигается в своей собственной вселенной. Диджей задает ритм, но правила определяет количество выпитого. Кто-то отдается бешеному танцу, превращаясь в вихрь энергии, другие едва покачиваются, словно загипнотизированные змеи, но всех объединяет одно — блаженное, всепоглощающее «хо-ро-шо».

— Инга, я серьезно, — Ира возвращает мое внимание, а я снова беру бокал и делаю глоток вина. — Ну сколько можно жить одной, похоронив едва ли не в буквальном смысле свою жизнь? Если бы не мы с Катькой, ты бы и днюху одна, в четырех стенах, отмечала. Скажешь, не так? Неужели, у нас перевелись самцы на Руси?

— Ты хотела сказать «богатыри»?

— И они тоже, — кивает подруга, а Катя подливает еще вина, чтобы уйти в полный отрыв, как она напророчила в начале вечера.

— Не знаю, — тяну я, смакуя терпкость багрового вина. Взгляд скользит поверх бокала, мимо чужих столиков, и вдруг… замирает. Самец. Молодой. Статный. Ослепительный.

Дар речи выбит из меня одним махом. Губы приоткрыты в немом восхищении, и я, словно зачарованная, наблюдаю, как он, подобно неотвратимому року, прокладывает себе путь сквозь толпу. Да, именно ко мне. Взгляд — обжигающий, улыбка — дерзкая… О, нет… Не может быть… Арс! Мой бог… кажется, я теряю рассудок.