Книга Измена. Ты станешь моей, страница 38 – Элен Ош

— Вас вряд ли допустят к нему, но попробуйте. Прямо по коридору и налево. Через дверь на третий этаж. Хирургическое отделение.

Плутая коридорами, я пару раз ошиблась дверью, потому как их оказалось больше одной. Но отделение все же отыскала. Я остановилась в тамбуре перед запертыми дверями хирургического отделения. Надавила на кнопку вызова, высматривая через стекло кого-нибудь из больничного персонала. Чем дольше ждала, тем тяжелее становилось на душе.

Зачем я здесь? Ведь ушла! Осталась, чтобы плюнуть в лицо Егора и сардонически рассмеяться? Поглумиться над тем, как коварная судьба загнала его в ловушку, жестоко покарав? Но подобные выходки в стиле мужа. Все, что в моих силах: сказать последнее "Прощай!" Если смогу, конечно.

По ту сторону двери, у стены, стояло инвалидное кресло. Его вид приковал мое внимание, рисуя не самые приятные картины в воображении: день выписки, муж в состоянии овоща, сидящий в кресле-каталке.

— За что? За что мне такое наказание? Господи, помоги! Сжалься надо мной, прошу!

Я закрыла рот ладошкой, заглушая всхлипы. Плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Из глубины души поднималась буря негодования на себя, на Егора, на судьбу. До боли закусив губу, я заставила себя успокоиться. Смахнула непокорные слезы. Коротко выдохнула.

Со стороны казалось, что стоит горем убитая девушка, оплакивая боль родственника. Возможно, мужа. Санитарка, вышедшая из подсобного помещения, сжалилась:

— Будет тебе убиваться! Не в морге же лежит, а в хирургии. Значит, есть еще надежда.

Я обернулась на звук голоса. Под глазами санитарки пролегли глубокие тени. Складки губ опущены. Из-под шапочки проглядывали седоватые пряди волос. На вскидку женщине не больше сорока, но уныние на лице добавило лишнихлет.

Я хотела было сказать всю правду про Егора, но сдержалась. Зачем это женщине, которая убирает в палатах, выносит утки из-под лежачих больных. Кто знает: может, она тоже жертва мужа-тирана, а я только соль на рану насыплю.

— Тебе доктора позвать? К кому пришла-то?

— Громов Егор. Сказали, что он в реанимации.

— А, этот! Сейчас позову доктора. Жди!

Санитарка воспользовалась чипом и прошмыгнула в отделение. Мне ничего не оставалось, как покориться и терпеливо ожидать развития событий. Ближайшая дверь с табличкой "Ординаторская" отворилась, пропуская высокого и плечистого хирурга.

— К Громову? Вы жена? Пройдемте! Не дольше минуты, — отчеканил тот.

Я невольно сравнила отрывистую речь хирурга с его действиями. Так же уверенно и хладнокровно он проводил скальпелем по телу пациента, вскрывая болевое место, и умело удалял опухоль, искореняя негативные симптомы. Бедолага приходил в себя, с каждым днем ощущая желание и силу жить дальше. Вот бы и мне так отрезали кусок, вызывающий боль и травмирующий душу!

— Халат.

— Простите, что вы сказали? — я вынырнула из мрачных мыслей.

— Накиньте халат и бахилы! В реанимацию заходите, а не в кафе. У вашего мужа черепно-мозговая травма, потому посещение ограниченно по времени. Будут вопросы, я в ординаторской. Маша, тут к Громову. Я разрешил.

Доктор передал меня дежурной медсестре, которая и сопроводила к Егору. Тот лежал, опутанный проводами и трубочками. Один тянулся от штатива. Раствор по капельнице попадал в вену на руке, которая покоилась поверх белой простыни.