Книга Поиск сокровищ, страница 25 – Зина Кузнецова

– Котенок, извини меня.

– Это было очень неприятно.

– Я че-то вспылил.

– Пап, ты думаешь, меня не бесит ипохондрия? Я поделать ничего с собой не могу. Вот, как ты, сейчас не смог сдержаться и взорвался, так и я… Я просто не могу, понимаешь?

Отец сгреб Лесю в объятия так, что консоль неприятно уперлась ей в бок.

– Бедный ты мой ребенок, бедный.

– Ну па-а-а-а-ап.

– Бедный, бедный, – Леся начала смеяться, а отец продолжил: – Съездишь, в песочке покопаешься, нервишки подлечишь, и все хорошо будет. Да?

– Да, да, пап. Я очень постараюсь.

– Ну и забились. Пойдем-ка к твоей бабке. Может, она одумалась и зажарила одного утенка. Я голодный. В этом сраном гурмане-ресторане еды нормальной нету ваще.

Леся засмеялась, вылезла из машины и снова обняла папу. Так они в обнимку и направились к подъезду.

Выезд был назначен на конец июня. Как поняла Леся, в экспедиции участвовали не только взрослые археологи, но и студенты исторического факультета, и нужно было дождаться окончания сессии.

– Ну и хорошо, – сказала Леся отцу, когда узнала об этом, – у меня-то сессия заканчивается уже пятнадцатого. Будет время погулять по летней Москве.

Разобравшись со всеми экзаменами, Леся наслаждалась солнцем и дружбой с Алей. Все оставшиеся дни до Лесиного отъезда они проводили вместе: пили кофе, гуляли по центру города и ездили в Переделкино, где жила Алина бабушка. Ипохондрия немного ослабла после того, как Леся получила общий анализ крови и увидела, что все в порядке. После этого она задышала полной грудью.

И именно поэтому согласилась все же пойти на свидание с Петрушей. Каждый раз, когда они виделись, он приглашал ее выпить кофе. Она все отказывалась и отказывалась, успокаивая себя тем, что сейчас, когда у нее очередной приступ ипохондрии, она имеет полное право не заниматься сердечными вопросами, но, когда ипохондрия отступила, Лесе стало неловко отказывать дальше, и она из уважения согласилась.

На свидание Леся собиралась нехотя.

– Слушай, но он ведь неплохой, дай ему шанс, – сказала Аля, сидящая тут же, в Лесиной комнате.

– Хороший, – согласилась та, – замечательный. Но не тянет меня к нему, что мне с собой сделать? И мне так стыдно! Кажется, что я дура, что вот же, славный парень, влюблен в меня, наверно. Чего мне еще надо? А он не Ярослав, и все тут.

– Ну подожди, в жизни всякое бывает. Мама рассказывала, что отец ей вообще сначала не понравился, а потом уже, после какого-то там десятого свидания, она подумала, что он очень даже ничего.

– Мама все-таки рассказала тебе про отца?

– После стольких лет уговоров, конечно. Она даже имя, фамилию и отчество сказала.

– И что ты? Поедешь знакомиться?

Аля пожала плечами:

– Пока не думала об этом.

Леся кивнула и накрасила губы сначала карандашом, потом помадой, а затем добавила блеска.

– Я смотрю, кое-кто точно не планирует целоваться.

– А ведь, когда я шла к Ярославу, никогда не красила губы.

– Конечно, не красила, потому что, как мы выяснили, эти встречи не были свиданиями, – Аля, казалось, злилась больше Леси.

Леся слабо улыбнулась Але в отражении.

Свидание прошло вполне неплохо. Они с Петрушей взяли кофе с собой и погулялипо Тверскому бульвару. Но Лесе было неспокойно, она сама не знала почему. Может, дело было в том, что всю встречу она смотрела на Петрушины круги под глазами, на его выгнутый кверху нос, на кривоватые зубы. Раньше она не замечала всего этого, но, когда он стал звать ее на свидания, не могла не обращать внимания. Не то чтобы у Ярослава не было недостатков, очень даже были, но их Леся в нем любила. А когда дело касалось Петруши, она с ужасом думала о том, что будет, если вдруг он захочет поцеловать ее или взять за руку. Понятное дело, что она бы деликатно остановила его, но до чего же Лесе не хотелось создавать неловкую ситуацию. И еще больше ей хотелось оказаться на кухне у Али после свидания. Невыносимо! Невыносимо пытаться полюбить насильно!