Онлайн книга «175 дней на счастье»
|
– Таня, нет… Не вини себя! Я тогда ни с кем бы не стала говорить, просто потому, что… романтические рельсы… – Что? – Юра так выразился обо всей этой ситуации. – Юра? Как-то цинично для него. – Цинично? Ты считаешь? Просто он в чем-то прав, я вот сейчас вспоминаю. Тому, что случилось со мной, это описание подходит. В больнице я лежала с девочкой, Асей, с ней творилось совсем другое… страшное! Она третий раз уже в этой больнице лежала. Надеюсь, больше не попадет, потому что не попробует снова. Но вот она правда… У нее жизнь тяжелая, у нее мать замуж второй раз за настоящее чудовище вышла, он, знаешь, он… – Я поняла. Если тяжело, можешь не договаривать. – Хорошо. И вот у нее совсем не романтические рельсы. У всех разные ситуации. И пусть кажется, что какие-то менее тяжелые, другие – более. Но вот на деле… У всех ведь разная душевная выносливость. Тяжело-нетяжело… Так сравнивать все-таки нельзя. Все равно что ребенку дать тяжелый пакет с продуктами, а взрослому шкаф в руки. У кого тяжелее? Конечно, у взрослого, ведь шкаф! Но надо принять во внимание еще и то, что ребенок слабее и ему пакет этот несчастный тоже тяжело держать. Я зареклась говорить, что у кого-то более уважительная причина, а у кого-то менее. Мне было тяжело, я иначе не могла. Но самое страшное признать, что я действовала не совсем свободно. Я думала тогда, ну а как иначе, ведь во всей культуре: в истории, в книгах, на картинах, – поступали многие так… И я тоже так поступила. А потом стало страшно, и меня будто водой холодной окатили. Очень не хотелось умирать. Я только тебе об этом говорю (больше ни с кем не делилась), чтобы показать, какая ты хорошая сестра и как я тебе доверяю. Мы долго еще говорили, обнимались,потом разошлись по спальням. 28 декабря Я написала Юре: «Ты жив вообще?» Он ответил: «Да». Я: «Сегодня набралась смелости рассказать родителям о Саше». Он сразу же: «Они??????» Я: «Были в ужасе. Папа потом пил». Он: «Как ты?» Я: «Хорошо, что рассказала. Папа сказал, что не оставит это просто так. Даже звонил Дмитрию Сергеевичу, потому что номер Саши был недоступен». Он: «А потом?» Я: «Не знаю. Наверное, родители с Дмитрием Сергеевичем перестанут общаться. Я попросила их просто жить дальше. Не хочу больше возвращаться к этому болоту». Он: «Рассказать – это очень смело». 23:00. Приходила мама. Долго меня обнимала. 30 декабря Мама с Лилей писали сегодня письмо Деду Морозу. Мне тоже в шутку захотелось. «Дорогой Дед Мороз, я знаю, что не ты кладешь подарки под елку, но ведь то, что ты не летаешь по домам с мешком сюрпризов, еще не доказывает, что тебя нет, верно? Начну с самого главного, пожалуйста, пошли много здоровья моим бабушке и дедушке. А папе и маме понимание, что время идет. И работа будет у них всегда, а вот мы с сестрами повзрослеем и не захотим украшать елку вместе с ними. Потеря и для нас, и для них. И не думай, я не буду просить у тебя Юриной любви. Не хватало еще, чтобы ее, любовь, тащили, как упирающуюся козу, на веревочке. А еще, пожалуйста, помоги Асе, пусть она увидит счастье в жизни. А тебе, Дед Мороз, желаю счастливого Нового года». Эпилог Тридцать первого декабря Маша открыла глаза, лениво отбросила одеяло, повертелась на кровати и неспешно встала. Внизу, на кухне, что-то шумело. Наверное, бабушка готовит… Маша еще раз потянулась у окна, глядя на заснеженные елки, а потом с довольным вздохом легко бросила руки вниз. |