Книга 175 дней на счастье, страница 37 – Зина Кузнецова

На улице Леля с удовольствием вдохнула свежий ноябрьский холодный воздух.

14

Ночью Леля плохо спала: примеряла на себя Сонечкину философию. Она чувствовала, что в этой мысли о прерывании круга зла было что-то благородное и большое, хорошее. И ей даже хотелось последовать за таким миропониманием. Но молча терпеть, когда тебе плюют в лицо…

Леля перевернулась на другойбок. В ней снова зашевелилась, забегала злость. Ах, как бы ей хотелось отплатить Лере за это унижение! Но стоит быть выше, стоит понять… В семьях ребят действительно беда, страх. И все-таки как это мерзко, как это ужасно, когда тебе плюют в лицо!

Хотя вот у них в семьях беда, а у Сонечки, что же, не беда? Да ведь невозможно жить в такой ненависти! Но Сонечка не плюет людям в лицо.

И все-таки утром невыспавшаяся Леля дала себе обещание, что постарается уничтожать зло, а не множить его. За завтраком уставший папа спросил ее, что случилось с ее новым, недавно купленным телефоном:

– Создается ощущение меткого попадания пули, – сказал он.

Леля соврала, что уронила. Зачем она прикрыла Леру, Леля и сама едва понимала. Отчасти потому, что знала: папа это так не оставит и у Леры будут большие проблемы; отчасти потому, что пообещала себе утром быть добрее, понимать и любить каждое живое существо.

И Леля действительно пыталась. Она не злилась, когда обнаружила, что одноклассники закрыли дверь в кабинет и не пускали до тех пор, пока не пришел учитель. Ее терпение выдержало и многочисленные свернутые и обслюнявленные шарики бумаги, которые в нее запускали. Машины язвительные выпады она уже давно не замечала.

Но чем больше обид переносила Леля, тем быстрее билось ее сердце от злости: «Я тоже человек, как они так со мной могут!» И все меньше с каждой минутой ей хотелось прерывать круг зла. Что ей мешает пойти к Сергею Никитичу и рассказать о плевке в лицо, об издевательствах? И папе про телефон всю правду выдать. Может, отец даже в суд подаст… Вот тогда начнется веселье! Тогда они все получат по заслугам!

Последним был урок литературы. Когда директор вошел в класс, то сразу почувствовал: что-то не в порядке. Долгий опыт работы в школе выработал в нем нюх на конфликты детей. Он внимательно оглядел класс. На первый взгляд все по-прежнему: девочки беседуют у окон, кто-то в телефоне сидит, мальчики о чем-то негромко переговариваются, Катя моет доску. И все-таки что-то переменилось, и переменилось не к лучшему.

Тогда директор посмотрел на Лелю. Пару дней он с удовольствием замечал несколько раз, что она уже не одна ходит по школьным коридорам, отгораживаясь ото всех надменной улыбкой, а с одноклассницами. А теперь снова заслонила лицо сумкой и скукожилась на задней парте.

СергейНикитич слышал о сокращениях. Родители некоторых старшеклассников даже спрашивали у него, можно ли их детей перевести на бесплатное школьное питание, как учеников начальной школы.

Но неужели ребята все-таки связали Лелю с происходящим? Не разграничили работу ее отца и ее? Как же быть?

Сергей Никитич был задумчив весь урок и, поняв, что не может дискутировать с ребятами, попросил их написать эссе о прочитанном рассказе. А сам сел за учительский стол, за которым почти никогда не сидел, он всегда ходил по классу, и стал думать, как исправить ситуацию.