Книга 175 дней на счастье, страница 52 – Зина Кузнецова

На следующий день, когда десятиклассники собирались идти на репетицию после последнего урока, к Леле подсела Сонечка.

– Сергей Никитич передал, что очень ждет тебя сегодня, – тихо сказала она.

– Я боюсь туда идти,Сонь. Ты не представляешь, как сложно жить под вечным обстрелом. Я устала держать удар.

Сонечка сочувственно улыбнулась:

– Видишь ли, тут шаги все-таки придется делать тебе: если оставишь все как есть, ничего не изменится… Иногда, конечно, само меняется, но это прямо судьба. Не знаю, записана ли в твоей судьбе дружба с одноклассниками, но, мне кажется, лучше не рисковать и взять все в свои руки. Тем более если эти руки играют интересную главную роль.

– Иногда мне кажется, что я ужасно ненавижу ребят. Ну просто невыносимо ненавижу! Но это потому, что и они меня… Я хотела подружиться, была открыта, ты ведь знаешь, как все получилось. И когда они мне ничего не делают, я будто понимаю, что многое упускаю. Безнадежно и безвозвратно много! И тогда я хочу идти навстречу, но чтобы в меня не бросали грязь, не пытались взорвать мост, по которому я иду, ведь тогда все желание пропадает. Понимаешь?

Сонечка кивнула. Леля знала, что она не из вежливости, а правда понимает ее чувства.

Все уже собрались в актовом зале. На сцене Маша и Федя репетировали все тот же эпизод из первого действия, видимо, чтобы улучшить актерскую игру. В нужном месте Федя потянулся к Маше, а она отскочила в дальний конец сцены от неожиданности.

Класс снова упал от смеха.

– Ты что это собрался делать?! – закричала Маша.

– Получить поцелуй, – растерялся Федя.

– А чего к губам потянулся?

– Так Сергей Никитич же сказал: «По желанию…»

– Вот еще, разбежался! Посмотрите-ка, какие у него желания! Не вижу необходимости, вот придет Сергей Никитич…

Ребята шумели. В дальнем углу зала девочки рисовали декорации. Митя, худой мальчик в очках, наигрывал «Собачий вальс» на пианино, кто-то бубнил слова, стараясь запомнить свои реплики, Илья болтал с мальчиками, сидя в кресле первого ряда.

Появление Лели проигнорировали. Но она чувствовала в этом молчании бунт против нее: все прекрасно заметили ее появление. Только бодрая улыбка Сонечки удерживала Лелю от побега. Директор пришел через несколько минут, которые показались Леле в этом царстве молчаливого неодобрения целой вечностью. Она в ужасе поняла, что чувствует знакомое натяжение в висках – предвестник будущей мигрени.

– Так… – Сергей Никитич оглядел присутствующих, остановил взгляд на Леле и кивнул. – Раз все, кто необходим, здесь, давайте тогда поработаем над эпизодомпервой встречи Принцессы и Медведя. Ребят, потише! Мить, не играй пока. Я вот тут принес, Леля, твой экземпляр сценария.

Леля поднялась со своего места и направилась к сцене. Голова ныла несильно, но все же Леля не могла смотреть на яркий свет, поэтому задержала взгляд на темном деревянном полу. Когда рядом с ней остановились чьи-то ноги, Леля, заинтригованная тем, кто же все-таки играет Медведя, подняла голову и увидела перед собой высокого Сережу Воробьева. Насколько Леля успела узнать его, Сережа был сдержанным, как Илья, но если от Ильи веяло целеустремленностью и увлеченностью будущим, что объясняло его отстраненность и легкую занудность, то Сережа был холодным и очень резким, почти грубым.