Книга 36 вопросов, чтобы влюбиться, страница 77 – Зина Кузнецова

Паша целовал Надины ладони, костяшки ее пальцев, потом обнял ее крепче и прошептал на ухо:

– Помнишь, ты спросила меня давно-давно, еще в начале всей этой истории, верю ли я в знаки, приметы и прочие такие вещи?

Надя кивнула, уткнувшись ему носом в шею.

– Ты знаешь, если бы я верил в хиромантию, – Паша нежно разжал Надины кулачки и провел большим пальцем по ладони, – я сказал бы, что на твоей ладони, вот в этих линиях записан я. В хиромантию не верю, а в нас с тобой верю. Потом что вот тут, – Паша раскрыл уже свою руку ладонью вверх, – записана ты.

Эпилог. Продолжите фразу: «Я хотел бы, чтобы был кто-то, с кем можно разделить…»

– Поздравляю, доченька, – сказала мама, целуя Надю в щеки. – Поздравляю, дорогая!

Папа стоял рядом с улыбкой на лице.

– Давайте отойдем от прохода, – сказала Надя.

Меньше десяти минут назад отгремел последний звонок. Двери концертного зала были распахнуты настежь, в коридоре, где стояли выпускники со своими родителями, без остановки разливалась мелодия «Прекрасного далека», и всюду стояли выпускники со своими родителями.

– Давайте я сделаю фото. – Папа достал телефон.

– Может, лучше на улице? Здесь совсем душно и не протолкнуться. – Надя откинула назад прядь волос.

Конец мая выдался совсем летним. Уже и легкие плащи висели без дела на вешалках в шкафу.

У школы – не протолкнуться. Все фотографировались, смеялись, запускали шарики в небо.

Мама и Надя обнялись. Щелкнул затвор камеры. Потом около Нади встал папа. Снова затвор.

Надя улыбалась, а живот у нее крутило, как перед выходом на сцену во время сольной партии. Только здесь уже не сцена, а жизнь. Настоящая, во всей своей красе и многообразии. «Не могу поверить… целая эпоха… не могу поверить», – думала Надя и старалась держать себя в руках, чтобы ладони ее не тряслись, а в глазах не пылал страх.

Краем глаза Надя разглядела Диму в белой рубашке и темных брюках. Хрупкая, почти прозрачная блондинка – его мама – целовала его в щеки, а папа («боже мой, да когда он успел так постареть?») хлопал по плечу. Взгляды Нади и Димы встретились, он улыбнулся и подмигнул ей. И Наде стало уже не так страшно.

Надя оглядела двор,но Паши не увидела. Они потеряли друг друга из виду сразу после вальса: ушли за разные кулисы. А потом началась такая неразбериха, что Надя потеряла надежду («хм, а Дима прав, действительно интересно каламбурить можно») увидеть его до тех пор, пока все немного не успокоятся и не начнут расходиться по домам.

Каблуки новых Надиных туфель, купленных специально для последнего звонка, стучали по асфальту, пока она обходила школу по периметру и вспоминала, как сидела в первом классе на плече взрослого мальчика из одиннадцатого класса и подавала первый, а для кого-то последний звонок. Она была так горда, что из всех девочек выбрали ее! У родителей в спальне стоит фото в рамочке с того дня: она улыбается полубеззубым ртом, а к хвостикам прикреплены банты размером больше ее головы. Живот снова закрутило: «Немыслимо! Школа закончилась, и та маленькая девочка должна начинать взрослую жизнь. Как одиннадцать лет могли так пролететь?»

Надя вспомнила первую тройку, полученную во втором классе. Из-за балета она тогда ничего не успевала и стала первой в классе, кто получил настолько плохую оценку. Учительница пристыдила ее. Надя несколько часов проплакала в туалете и дала себе обещание, что никогда не будет хуже других – только лучше. Надя вспомнила Пашины кудряшки и его светлые глаза. Надя улыбнулась: «Поцелуй в туалете. И это приключилось со мной! Разве это романтично? А для меня самое лучшее воспоминание школьных лет».