Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 51 – Алекса Гранд

Купаясь в жгучей нестерпимой обиде, я намеренно избегаю Данила. На поле не появляюсь, благо там и не требуется мое присутствие. Обследую травмированного Гусева, отмечаю незначительные улучшения, расписываю дальнейшее лечение и отпрашиваюсь у Алексея Романовича, чтобы пораньше свинтить к родителям.

И, когда я уже пью чай с баранками на маминой кухне и слушаю, как Ксюша с дедушкой собирала железную дорогу, на экране высвечивается пресловутое «Говоров».

Друга решил ко мне подослать?

– Да.

– Эва, привет. А вы с Ксюшей где?

– Как где? Дома.

– В смысле? У вас съемки через час! – взволнованно частит Денис и попутно ругается на кого-то, кто испортил его брюки. – Тебе Данил ничего не сказал?

– Нет. Мы не пересеклись сегодня.

А сообщения от него, которых десятки, я не открывала.

– Ладно, собирайтесь бегом и выдвигайтесь. Координаты я скину.

Говоров отключается до того, как я пошлю его далеко и надолго. А я застываю в раздумьях.

Есть ли смысл оттягивать неизбежное? Рано или поздно мы с Багровым в любом случае столкнемся.

Данил, днем ранее

– Ну, что скажешь, Данька, готов Руднев к игре? – спрашивает Вепрев и подается вперед, упирая локти в столешницу.

– Неа, – качаю я головой и утаскиваю из вазочки с тренерского стола мятный леденец.

– А когда будет готов, если я его на лавке все время мариную? – взрывается Денисыч, хоть и понимает, что я прав.

– Ну, если преимущество комфортное будет, к концу матча можно, в принципе, выпустить.

Рассуждаю я спокойно и замечаю, что Вепрев постепенно расслабляется. Хороший у нас тренер. За каждого переживает, старается раскрыть молодые таланты и никого не сломать. В современном футболе такое не часто встречаешь.

Мы с ним частенько зависаем в его кабинете, трем разнообразные расстановки и слабые места соперников, разговариваем о его жене и детях. Но сейчас я сгораю от нетерпения свалить поскорее с арены, потому что Эва уже наверняка заждалась меня на парковке.

– Константин Денисович, меня там девушка…

– То-то я смотрю, сидишь, как на иголках. Беги уже, гонщик. Только энергию не растеряй.

Махнув рукой, отпускает меня Вепрев. И я пулей выметаюсь в коридор, но уже через несколько секунд натыкаюсь на Тимофееву.

– О, Данил, я как раз тебя ищу.

Она перегораживает мне проход, а я едва сдерживаю разочарованный вздох.

– Я спешу, Надь.

– Там снимки твои пришли, надо кое-что проверить. Давай за мной.

– Не, Надь, в другой раз.

Качаю я головой и уже собираюсь ее обогнуть и втиснуться в узкую полоску между девушкой и стеной, но Тимофеева проявляет чудеса напористости.

– Дань, ну что ты как маленький? С меня Романыч голову снимет, если ты травму получишь из-за нашей халатности.

Размышляю пару секунд. На самом деле, я могу послать Надежду, но впоследствии огребу массу проблем. Поэтому, шумно выдохнув и отпустив тихое ругательство, следую в реабилитационный кабинет.

Усаживаюсь на кушетку, пока Тимофеева роется в бумажках, и, витая мыслями далеко, пропускаю тот момент, когда она перемещается ко мне и тянется к верхней полке.

Теряет равновесие. Ойкает. И падает прямиком на меня. Я же на автомате ее ловлю, не позволяя стечь на пол.

По закону подлости, именно в это мгновение распахивается дверь и проигрывается самый худший расклад из всех возможных. На пороге стоит моя Эва, и столько боли плещется в ее поплывшем взгляде, что у меня самого начинает люто печь подребрами.