Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 122 – Алиса Перова

Что за…

Дверь распахнулась, являя «потрясного мужика» с безумным взглядом и широкой жуткой улыбкой маньяка. Реально потряс! И, не иначе как от потрясения, я промямлила:

— Т-ты же сказал «до пяти»…

— Да? Ну, забыл, прости, — он разводит руками и смеётся. — Ещё не пришла в себя?

Качаю головой — нет — там глухо и заперто.

— Тогда в тебя приду я! — улыбка сползла с его лица.

А я ещё успела подумать, что буду драться насмерть, прежде чем зверь бросился на меня.

«Жива!» — радостно пронеслось у меня в голове, когда слух обласкал многоэтажный мат. Это проснулась Олька после того, как мы с Деном рухнули на неё в пылу «любовной» прелюдии. Страха во мне как не бывало, да и боли почти не ощущается. Мне попался на редкость некровожадный зверюга — бил аккуратно. Звон в пустой голове, незначительное облысение и разодранная в клочья майка — пока это все последствия битвы. Правда, и силы уже на исходе. Сползаю с кровати на пол, мысленно благодаря Олькиного трахаря за передышку.

— Ден, ты охерел? — рычит он, сбрасывая с себя Дениса, и сам вскакивает с кровати — Ты че творишь-то, мудак?

«Может, сразу стоило поискать у него защиты?» — вяло размышляю я, наблюдая за потасовкой. Олькин мужик явно покрепче… хоть и с потухшим орудием.

— Сонь, а чего случилось-то, а? — испуганно спрашивает почти протрезвевшая Олька, торопливо натягивая на себя платье и озираясь по сторонам. — Блин, а где мой лифон?.. А трусы?.. Сонька, а что у тебя с губами?.. Ох ты ж ё… (здесь следует длинный труднопереводимый текст)…А ты чего на полу-то разлеглась, а?

— Это у меня непреодолимое половое влечение, — бормочу расквашенными губами и силюсь подняться. — Ты как хочешь, а я домой пойду.

— А я?.. — растерялась Олька. — Я тоже!

* * *

Ничто так не бодрит в два часа ночи, как пробежка на высоких каблуках по самым тёмным закоулкам. Таким же опасным и пустынным, как содержимое моей головы. Но двигаться в этот час по освещённой улице гораздо страшнее. Я вовсе не уверена, что Дениса не накроет очередной приступ и этот псих не устроит погоню за беглянками. Да и наш внешнийвид оставляет желать лучшего — я сейчас, как подранок для хищников, а Олька в своём микроскопическом платье и с лифчиком в руке прямо-таки взывает к плотским утехам.

— Сонь! Ну, Со-онь, — противно хнычет она, спотыкаясь на каждом шагу, но я упрямо продолжаю тащить её за руку.

— Шевелись, — командую глухо и ускоряюсь. — И помалкивай.

— Я больше не могу шевелиться, — продолжает ныть подруга. — Ну, не беги ты так, у меня сил нет… меня тошни-ит.

Сочувствие во мне даже не всколыхнулось. Тошнит её, кобылу!

— Не фиг было так нажираться!

— Какая ж ты злая, — обиженно огрызнулась Олька. — Я уже все каблуки себе сбила… и писать хочу.

— Дома поссышь.

— Овчарка бешеная! Ты мне даже трусики не дала найти… а знаешь, сколько я бабла отдала за этот комплект?

И так захотелось врезать этой дуре — трусы она, видишь ли, потеряла! Я новый дорогущий айфон этому маньяку оставила! И сумочку с ключами от квартиры. Откровенно говоря, я о них даже не думала, когда сбегала. Зато теперь это станет очередной проблемой. А то мало их у меня! Впрочем, сама же виновата.

Ольку я проводила до самого дома и, убедившись, что она благополучно скрылась в подъезде, припустила к себе. И так тошно от мысли, что придётся заявиться домой в таком жалком виде. Стильная майка превратилась в драную распашонку и чудом держится на единственной лямке, джинсы без пуговицы, на голове гнездо, губы всмятку — наверняка выгляжу, как чучело. Хорошо ещё, что мамы нет… хотя… как знать, хорошо ли это.