Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 129 – Алиса Перова

У меня же сейчас целых два повода для нервозности — во-первых, отсутствие Геныча, ради которого я выгляжу, как кинодива, а во-вторых… Наташа! Что б ей икалось весь вечер! Она-то что здесь делает? До сегодняшнего дня Женькину сестру я видела только у Марты в телефоне, когда подруга показывала фотки со свадьбы этой самой Наташи. «Невесты обычно все красивые», — подумала я тогда и выбросила эту девку из головы. Но она сейчас здесь, и без своего мужа! Плоская, как вобла, а на мордаху… ничего так. Но, главное, что эта тощая швабра влюблена в Геныча, как кошка (это мне Манька шепнула).

На-та-ша… Конечно, эта глиста в обмороке мне не конкурентка… но тот вечер, когда она вырвала уже почти готового Геныча из моих рук, забыть никак не получается.

— Ой! — неожиданно пискнула Наташа, приложив ладонь ко рту, и вытаращилась на входную дверь. Ну и мы все туда же.

Ах… хренеть!

— Твою ж мать! — прохрипел Женька, тыча пальцем в сторону припозднившегося гостя. — Геныч, брат… это ты, что ль? Ты это… на очкастого змея похож.

Вот это мужик!

По моему позвоночнику пробежал нервный озноб, и это не сочувствие — восторг! Растянув белозубую улыбку от уха до уха и перекрыв громадными плечищами дверной проём, Геныч застыл у входа, как монументальная пижонистая статуя — в белоснежной рубашке, идеально отутюженных брюках, до блеска отполированных туфлях…

— А вот и я! — протрубил он своим неповторимым басом и развёл руки в стороны.

В одной руке цветок в горшке, в другой — бадик. И ни забинтованные костяшки на обеих руках, ни распухшая бровь, которую не смогли замаскировать даже большие солнечные очки, ни дурацкий костыль — ничто из этого не делает его пострадавшим. Перед нами,как новенький кубок, сияет победитель.

И просто невозможно удержаться от встречной улыбки. И не только я — все разулыбались и будто выдохнули разом. Макс рассмеялся и яростно потёр лицо ладонями — кажется, он здорово перенервничал за друга, Кирилл довольно фыркнул и взъерошил волосы на макушке, а Женька заржал, как богатырский конь, и с грохотом выбрался из-за стола.

Но быстрее всех оказалась Наташа — её словно подбросило с места и понесло навстречу долгожданному гостю. Улыбаться мне резко расхотелось, но не смотреть не получилось. Мальчишки тоже подтянулись с дружескими объятиями и поздравлениями, как будто сегодня праздник Геныча. Но им виднее. Я же вижу только длинные худые руки Наташи, обнимающие за шею МОЕГО гладиатора… и его лапищу, нежно возлежащую на пояснице этой липучки.

— О, Господи! А глаза-то!.. — пищит она, бесцеремонно стянув с Генки очки.

Вот дура! Глаза как глаза… только один немного придавлен разбитой бровью.

— Глаза, как звезды на небе, — смеётся Геныч. — Один другого ярче!

Да ты ж мой хороший!— я с удовольствием наблюдаю, как он отстраняет от себя Наташу — ха! — и, подхватив отставленный бадик, тюкает им Макса по плечу.

— Э, Максимушка, цветок-то забери, — Геныч протягивает имениннику горшок с ярко-красными цветами в виде сердечек и торжественно объявляет: — Это антуриум, а в переводе — мужское счастье! Пользуйся, Малыш! А основной подарок доставят тебе на дом завтра утром. Это пока сюрприз!

— Геныч, — вклинивается Женька, — а почему ты мне никогда не дарил цветы?

В это время Манечка о чём-то радостно жужжит мне на ухо и суёт мне в руку кусок свежего хрустящего лаваша, с другой стороны привычно клеится её брат Сашка (к слову, редкостный потаскун), но я их не слушаю, потому что всё моё внимание приковано к Генычу.