Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 19 – Алиса Перова

Поёрзав в попытке найти удобную позу, я поняла, что как следует выспаться в кресле мне не удастся. Но о том, чтобы лечь рядом со Стасом, и речи быть не может. Поэтому сплю.

А где-то здесь, в одном из номеров, спит мой любимый Генка… Или не спит?

Сплю на новом месте приснись жених невесте. А вдруг?

А вдруг…

Резко распахнув глаза, я посмотрела на Стаса — он даже позу не сменил и рот не захлопнул.

Спи сладко, мой глупый пингвин.

Удивительно, что мама не выставила часовых у нашего номера. И это очень кстати.

Молодой человек за стойкой ресепшна округлил глаза, услышав мою просьбу.

— А… Вы ведь невеста — да?

Похлопав ресницами, я широко улыбнулась — пусть понимает, как хочет.

Сбегать от мужа в первую брачную ночь, передвигаться короткими перебежками по отелю, опасаясь столкнуться с родственниками, заигрывать с администратором — всё это оказалось весело.

Но сейчас, когда до моей мечты остаётся лишь шаг, мне вдруг стало очень страшно. А если Генка мне не откроет? А если он не один? Я прислушалась — по ту сторону двери абсолютная тишина. А вдруг он уехал?..

Я поднесла руку к двери и тихо постучала. Настолько тихо, что сама не услышала — стук моего сердца заглушил все прочие звуки. Геночка, неужели ты не слышишь, как оно колотится? Впусти меня, пожалуйста.Я прислонила обе ладони к двери, прижалась к ней щекой и всем телом. Тереться о бездушную преграду, за которой находится мой любимый мужчина, оказалось куда волнительнее, чем смотреть на спящего пингвина.

Я постучала ещё и ещё… наверное, так и тёрлась бы у этой двери до самого утра, как озабоченная кошка, но в какой-то момент включился мозг, и я надавила на ручку. А ларчик просто открывался! Хотя, чему удивляться — это же Генка. Оставив дверь незапертой, он совершенно спокойноспит. Повернув на двери замок, я тут же сбросила с себя объёмный махровый халат и осталась в одном пеньюаре. Спасибо за него мамочке.

Генка лежит поперёк кровати, раскинув руки… Совершенно обнаженный и… великолепный!

У меня совсем небогатый сексуальный опыт, а об удовольствии в процессе я могла лишь читать и мечтать. Но сейчас, когда я смотрю на мощное рельефное тело моего гладиатора, во мне закручивается такой вихрь эмоций и ощущений — в груди, в животе, в голове…

Это так пугающе и восхитительно!.. И такое может случиться только рядом с любимым мужчиной.

Любимый,— шепчу ему в губы и, едва касаясь, глажу его тело подрагивающими ладонями.

Я только твоя,— целую сильные плечи и руки.

Всю жизнь бегу за тобой,— скольжу раскрытыми губами о его грудь и живот.

Как же я люблю тебя, мой Генка,— трусь щекой о его бедра… — Здесь ты тоже очень красивый! И очень твёрдый! Очень…

Неожиданно мои плечи сдавило будто тисками, а мой взгляд встретился с серо-голубым и совершенно очумевшим взглядом.

Твою ж мать! Натаха! Задрать её… по тощей заднице! Голая!

Тряпка, что сейчас на ней болтается и не скрывает ни один прыщ, — не в счёт. Оба прыща колом, дышит, как астматик, в глазах — безумие, в руках…

Твою ж мать! Но из двух зол — это меньшее, потому как лучше синица в руках, чем в каком-нибудь другом укромном месте.

— Натах, ты чего творишь?! Это не твоё… осторожно!.. — я освобождаю своего лысого друга из плена и перехватываю Наташкины тонкие запястья. — Давай-ка сюда свои ручки. Ты заблудилась, что ль?