Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 200 – Алиса Перова

— Чего-о? — бормочет она и, повернувшись ко мне, тычет пальцем в мой телефон. — Это что?!

«Что бы там ни было, нечего совать свой нос в чужие сообщения», — хочется сказать мне. Но я сдерживаюсь и, аккуратно поставив чашки на стол, беру телефон в руки.

«Я тебе не изменил!» — сообщение меня озадачивает и, прежде всего тем, что оно от Гены.

А что он имеет в виду?.. Может, это какая-то аллегория? Я пытаюсь сообразить… и подозреваю, что он ошибся адресатом. И мне отчего-то неприятно это прозрение. Дурак! А он не мог ошибиться в другую сторону — написать эту фигню кому-нибудь из своих друзей? Почему мне?

— Ты оглохла? — врезается в мои размышления злой голос Сашки. — Что у тебя с этим потасканным буйволом?

— Н-ничего, — растерянно лепечу, но тут же закипаю: — А что за д-допрос? Это мне п-прислали, и нечего лезть в чужую п-переписку и п-придумывать всякую…

— Стеш, ты идиотка? Он пишет, что не изменял тебе! Что тут ещё можно придумать? Или ты хочешь сказать, что он заблудился в словах?

Мне почему-то не хочется говорить ей, что это ошибка. И обидно, если это так и есть! И невыносимо бесит Сашкин тон.

— Я вообще не х-хочу тебе ничего говорить! Ясно? Можешь сама у него сп-просить, если интересно.

— Ещё как спрошу! Да я этому уроду яйца вырву! — обещает сестра. — Ты хоть понимаешь, с кем связалась? Да он трахает всё, что движется!

А ведь у Сашки вполне хватит ума предъявить Генке претензии. А он будет думать, что я его сообщения вслух зачитываю за семейным ужином.

Я склоняюсь над сестрой и шиплю ей в лицо:

— Если ты х-хочешь знать, т-трахалась я с ним или нет, то нет! К-к сожалению! А если ты х-хоть слово ему скажешь, ко мне даже близко не п-подходи. Поняла?

Я резко разворачиваюсь,нечаянно опрокинув чашку с горячим чаем, и, не обращая внимания на Сашкино шипение, выхожу из кухни.

— Сучка бешеная! — летит мне в спину, но я не оглядываюсь. — Я всегда говорила, что в этом омуте самые е… долбанутые черти.

Вот и отлично, что мы это выяснили!

* * *

Время уже перевалило за полночь, а я лежу и пялюсь в окно — сна ни в одном глазу. По нависшему над лесом мрачному небу стремительно мчатся серо-фиолетовые клубящиеся волны, едва не задевая гребнями верхушки деревьев. Ни луны, ни звёзд — жуть какая-то. Зато кадр получился — бомба! Впервые такое вижу, и очень хочется немедленно показать моим девчонкам, но… сейчас ночь.

Хотя Сашка только недавно перестала скрестись в мою дверь. Она вечно так — выплеснет весь свой яд, а потом страдает и скулит. Но я не открыла ей — характер выдерживала, а теперь мне так её жаль, что хоть сама беги мириться и обниматься. Но нет — не побегу.

Почти все наши знакомые, близкие и не очень, привыкли считать Сашку циничной стервой, Айку — бездушной и жестокой, а меня — нежным и хрупким цветком. Но люди видят лишь то, что на поверхности — то, что мы сами позволяем им видеть. А ведь на самом деле всё совсем не так.

Самой ранимой из нас была и остаётся наша старшенькая, а её ядовитые иглы — лишь защита от боли, обиды и разочарования.

А у бездушной Айки самая прекрасная душа. Вот только немногим повезло пробиться сквозь годами наращенную броню, чтобы разглядеть лучшего на свете человека.

А я — хорошая девочка. Мне нравится быть хрупким цветком. Это и есть моя защита и моё оружие. От нежного и невинного создания люди не ждут опасности и легко раскрываются. Их можно читать и влиять на их мнения… и когда один из десяти окажется чудовищем, перед которым ты бессильна, то другие девять встанут на твою защиту. Жаль, что это не всегда работает — я убедилась на собственном опыте. Но я ведь только учусь… и всё ещё верю, что хороших людей намного больше, чем плохих. Я умею видеть это лучше, чем мои сёстры.