Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 243 – Алиса Перова

* * *

«Не пара», — настойчиво долбит в висках, когда я гоню «Мурзика» по окружной.

Не пара… Наверное, я и раньше это знал.

Возможно, для меня вообще пары не существует. Однако в этом есть один бесспорный плюс — пока ты одинок, можешь не бояться предательства.

Движение в свете фар слишком неожиданно — какая-то хвостатая мелочь перебегает дорогу. Я резко виляю к обочине… выравниваю, но «Мурзик» уже пошёл в занос. Херня — проходили уже. Никакого страха, никаких педалей, только руль… и мы с «Мурзиком» почти справляемся, но встречные фары слишком близко…

И я чудом ухожу от столкновения… а, нет — улетаю…

Фу-ух! Вот это русские горки!

Ноги за ушами, коврик на морде и в жопу что-то больно тычет… Но главное — живой! Пытаюсь пошевелиться… ага, и вроде даже не переломанный, хотя и вверх ногами. Но синяк под глазом точно будет.

Эй, Мурзик, ты как? А-а, молчи уж, сам знаю, что херово.

Лежим. Отдыхаем. И удивительно — ну как в такой ситуации в моей голове могло сложиться вот это:

Не для тебя моя тычинка возмужала,

И свет мой на тебе не свёлся клином…

Я б не ушёл… но ты не удержала…

Русалка ведь не может быть с дельфином.

31 декабря

Прижав к уху мобильник, я застыла перед зеркалом в новом платье. Вчера мой муж устроил мне безумный шопинг, и теперь я на распутье — что же надеть?

— Ну, а вы со Стасяном что, вдвоём перед телеком — по-стариковски? — прикалывается в трубку Женька.

— Не угадал! К нам приедут друзья Стаса — две пожилые семейные пары, а ещё будет Стефания.

— Бедное дитё, — стонет Женька, — да она завянет на ваших занудных посиделках.

Я смеюсь, но всё же умалчиваю, что специально для нашей девочки мы пригласили ещё одного пожилого джентльмена — какого-то одноклассника Стаса.

— Жень, а как у вас с погодой?

— Да задолбал уже этот дождь, домой хочу! — взвыл мой братец, а я закатила глаза и ехидно посочувствовала:

— Бедненький, представляю, как тебе плохо в этом ужасном Париже.

— Да в такую погоду тут даже аборигенам кисло! Дианка-то ни хрена здесь не мокнет, небось, уже там снеговиков лепит.

Краем глаза я замечаю вошедшего в спальню Стаса и, повернувшись к нему, показываю на телефон — мол, занята я — разговариваю.

— Не поняла, где она снеговиков лепит? — переспрашиваю у Женьки.

— Да где — у нас, в Воронцовске. Она ж с детьми ещё вчера прилетела.

— С детьми? — удивилась я. — Что, с двумя?

— Ну да, потащила сына на экскурсию, он-то ещё не был в Воронцовске — считай, мира не видел. Геныч вроде собирался их встретить, но не знаю… я ему второй день дозвониться не могу. Хрен пойму, куда он делся. Ладно, я сейчас мам Гале звякну.

Второй день?

— Ладно, Натах, с наступающим, — отстранённо слышу из динамика. — И Стасу там бонжур.

— Ага, — вяло промямлила я, погружаясь в свои мысли.

Второй день… а сегодня у нас тридцать первое… Ох, а что же я не спросила у Женьки: позавчера они с Генкой созванивались?

Я отняла от уха заглохший мобильник и уставилась на погасший экран.

— Наташ, что-то случилось?

— М-м? — я обернулась на голос Стаса. — А, нет… ничего. — И, отмахнувшись от очередного вопроса, поспешила покинуть спальню.

Сбежав по лестнице на первый этаж и не давая себе времени передумать, я звоню Генке. Недоступен.

А если с ним что-то случилось? Он так внезапно исчез со Стешкиного дня рождения, а потом… Я не знаю, что потом, но тогда почему он два дня недоступен? Я до боли прикусываю кулак— о, Господи, это я во всём виновата! Устроила спектакль, дура!