Онлайн книга «Неистовые. Меж трёх огней»
|
— Тридцать два, что ль… не знаю точно. — Говорю же — извращенец! — я сокрушенно вздыхаю. Наверное, моё негодование прозвучало слишком громко, потому что почти весь первый ряд начинает оглядываться, выплёскивая на меня своё презрение. Алла Дмитриевна смотрит, как Гитлер на еврея, и только Жека скалится не по делу. Во придурок, тут плакать надо — у него ж сестра в беде. Ведущий снова взывает к нашему вниманию и под слезливую музыку рассказывает о каких-то уникальных мгновениях, которые вот прям только здесь и сейчас… и просит нас прикрыть глаза и позволить новобрачным пошептаться без свидетелей. А я, может, тоже очень хочу пошептаться с женихом, а заодно шепнуть Наташке, дурёхе, чтоб опомнилась. Однако всё, что я делаю в эту минуту — не позволяю себе закрывать глаза и таращусь на чужую невесту, посылая ей мысленные сигналы. И вспоминая… Когда я впервые увидел младшую сестрёнку Жеки, ей не было ещё и десяти. Тоненькие ручки и ножки, две чёрные косички и огромные синие глаза — чудесный ребёнок. Я всегда испытывал к Наташке особенную нежность, но почему-то пропустил момент, когда мелкая в меня влюбилась. Честно говоря, сперва мне это даже польстило, хотя и показалось странным. Не то чтобы я всерьёз задумывался и пытался понять, о чём же обычно мечтают маленькие девочки… наверняка в их бестолковых головках полно розовой чепухи и приторных смазливых задротов. И поэтому, став предметом Наташкиных грёз, я растерялся и даже смутился — ну не принц я ни с какого ракурса! Невысокий, белобрысый, похож на обезьяну, причём далеко не самую симпатичную. Но справедливости ради должен отметить, что в драке на такую обезьяну, как я, понадобится целый табун слащавых принцев. Другое дело Жека, наш двухметровый синеглазый брюнет — да ради него даже самая непорочная монахиня ломанётся в пучину греха. Вот и Наташка из той же породы сердцегрызов — такой красоткой выросла! Я-то думал, что она перебесится, перерастёт и, наконец,выбросит меня из головы, а нет — всё стало только хуже. Может, это просто как запретный плод для избалованной девчонки? Да задраться в пассатижи — какого хрена этот плод — я? Но даже если на мгновение предположить такую вероятность… Не-эт, даже предполагать не хочу! И дело вовсе не в том, что Жека мне этого не простит… я сам себе не прощу! Ну не могу я — она же мне, как сестрёнка! А с сестрёнкой — это… даже не знаю… это ж высшая степень скотства! И смотреть в эти синие глаза невыносимо!.. И такое дикое желание проредить белозубую улыбку её престарелому принцу! И вот что теперь делать?.. Я не знаю. На хер я вообще пришёл на эту свадьбу?! — Я благодарю вас, друзья, — ожил ведущий. — На ваших глазах свершилось великое таинство!.. На чьих глазах, придурок, все ж зажмурились! Заткнулся бы ты уже. И какое, на хрен, таинство — преступление! А торчать здесь и понимать, что я соучастник — это вообще убиться вусмерть! — Геночка, ты как-то не слишком рад этой свадьбе, — воркует на ухо Майка. — Или мне показалось? — Не показалось, — рычу в ответ, наблюдая за тем, как новоиспечённая ячейка общества скрепляет подписями свой тухлый союз. — Но это тебя не касается, моя прелесть. Майка фырчит недовольно, но мне плевать. Как сквозь вату доносятся слова ведущего — пытаясь расшевелить варёную толпу и отработать положенное время, он устроил какой-то идиотский детсадовский опрос. Кому это может быть интересно? Но вот нагрянул острый момент — нанизывание колец. |