Книга Останови меня, Иначе все повторится, страница 77 – Лира Велена

Честно говоря, все девять месяцев, я до конца грызла себя сомнениями от вопроса, а Наум ли являлся отцом ребенка.

Но придя в сознание после операции и бросив первый взгляд на крошку, окончательно отбросила подозрения.

Уж больно сынок оказался похож на отца, особенно большими и темными глазами.

Только в начале триместра я не могла дать такой гарантии Соболевскому, и рубила с плеча.

К тому же, подавленное состояние усугубило ситуацию.

Спартак и Мелания, неожиданно забежали в комнату, в пижамах и босыми ножками. Сонными глазками рассматривали меня и Давида.

— Мама, а почему братик опять спит? — пролепетала Мелания. — Ну, сколько можно, Давид? — Продолжала сетовать моя девочка.

— Мы зашли поздравить его с днём рождения, а он, как всегда, дрыхнет, эх, — вздохнул Спартак. Сердце переполняло любовью и гордость за своих детей.

— Идите ко мне оба, мои хорошие, — малышки запрыгнули на кровать и расположились поближе к маленькому. — Вы можете все свои поздравления прошептать ему на ушко. Думаю, он их обязательно услышит.

— А разве так бывает, мам? Он же не понимает ничего?

— Конечно, Мелания, понимает. Просто, он еще не умеет выражать свои мысли. Когда вы находились в возрасте Давида, такими же сладкими крошками, я постоянно вам шептала о своей любви, желала счастья и крепкого здоровья. Наш разговор оборвал звонок во входную дверь. Встав с постели, накинула домашний халат.

— Любимые мои, оставайтесь с Давидом. Я скоро вернусь.

— Хорошо, мама.

— Не переживай, мамуль. Братик в надежных руках, — и не удержалась в улыбке.

Спустившисьна первый этаж, поспешила в холл. Посмотрела в глазок, и обнаружив знакомое лицо распахнула дверь.

Мой психолог, Никита Немцов, стоял на крыльце дома с букетом полевых ромашек.

Год назад, как только меня выписали из больницы, первым делом, переехала к маме вместе с детьми.

А дом, в котором мы жили с Архипом, переписала на Зоряну Петровну.

Я даже не смогла переступить порог того особняка.

Конечно, она противилась моему решению, но я непреклонно стояла на своем. Общаться с Зоряной, как прежде у меня не получалось. Шло отторжение.

А принуждать себя считала более уместным. Отныне, я выбирала только свой комфорт.

Мама и Карина, дали колокольную поддержку во время моей реабилитации и проявили, немалое терпение.

Ведь мое моральное состояние оставляло желать лучшего. Я упала в пропасть, где меня поглощала тьма и пыталась выкарабкаться.

Первое время, я не кушала и не пила. Кошмары снились постоянно и каждый раз просыпалась в холодном поту.

Я не вела разговоров, и никак не реагировала на внешний мир — я словно застыла.

Перед глазами образовалась серая пелена, через которую смотрела на окружающих.

Мама настояла на терапии у психолога. Я не препятствовала, ради ее спокойствия.

На консультациях, я просто сидела и молчала, а мне тактично не мешали.

И так происходило несколько месяцев подряд.

Но в один из блеклых дней все поменялось. У мамы случился приступ сердца — острый инфаркт.

Меня моментально вышибло из коматозного состояния.

Чудовищный страх потерять мамочку, вывел из транса.

Походы к психологу приобрели другой характер, я вступила в диалог, позволив специалисту делать свою работу. Пришло степенное восприятие случившегося.

С абсолютного безразличия переключилась на участие ко всему, что окружало. Появилась реакция на близких людей и на беременность.