Книга Бывшие. Верну тебя, страница 48 – Кэти Свит

Охранник вытягивает руку и отодвигает меня от перил, жестом показывает держаться от них дальше. Киваю, не в силах произнести ни единого слова, во рту пересохло.

Я словно оказалась в боевике.

— Сюда, — кивает на дверь технического помещения.

Стою напротив решетки на чердачный этаж и не двигаюсь. От удивления округляю глаза.

— Живее, — подталкивает меня вперед.

Уже поздно вечером, находясь в полной безопасности в своей квартире, я много думаю о сегодняшнем дне. Перед глазами до сих пор стоит лихая ухмылка на губах Коновалова и его прощальный взгляд, а сердце отказывается работать в прежнем ритме.

Принимаю душ, заталкиваю в себя омлет и запиваю компотом. Из-за беременности я свела к минимуму количество тонизирующих напитков, в их число вошел и чай.

У меня потягивает живот, мне волнительно, и я никак не могу справиться со своими эмоциями. Так и норовит позвонить Пете, узнать, как он там.

Кручу в руках телефон, пальцы замирают над кнопкой вызова, все мое нутро так и требует нажать на нее.

Закрываю глаза. Делаю вдох.

Откладываю аппарат в сторону.

Нельзя. Никто не должен знать, что сегодня с Петей была не Марья, а я.

Глотая соленые жгучие слезы, глушу в подушке рыдания, они рвутся прямо из центра моей израненной души.

Когда раздается стук в дверь, реагирую не сразу. Ведь я никого не жду.

Стук повторяется. Настойчивый. Сильный.

Сердце на миг пропускает удар.

Поднимаюсь с кровати, подхожу к коридору, и тут кто-то ключом открывает дверь.

Крик застывает в горле.

— Ева, ты дома? —встревоженный голос Пети режет по натянутым нервам.

Всхлипнув, зажимаю рукой рот и, позабыв обо всем на свете, кидаюсь к Пете на шею. Он тотчас обхватывает меня, прижимает к себе и глубоко вдыхает.

— Ты в порядке, — надсадно произносит, обнимая меня до хруста костей.

— Петя, что с тобой? — взволнованно интересуется Ева, как только у нее появляется возможность задать вопрос. — Ты головой ударился? Или выпил чего? — смотрит на меня с прищуром, пытаясь перевести возникшую между нами неловкость в шутку. Она не понимает, из-за чего мне сейчас снесло башку.

— Все в норме, — бросаю короткое, хмурюсь. Вдаваться в подробности не спешу.

Снимаю куртку, вешаю ее на крючок и, оставив обувь у порога, прохожу на кухню. Я все делаю молча, веду себя как дома.

Действую на автопилоте.

Подхожу к кухонному гарнитуру, открываю верхний шкаф и достаю стопку. Без лишних слов ставлю ее на стол. Из морозилки вынимаю бутылку беленькой, сало. Надеюсь, в этом доме есть черный хлеб.

Бросив беглый взгляд в плетеную корзинку, где обычно лежат хлебобулочные изделия, замечаю знакомую упаковку, и в груди становится тепло. Значит, Ева не забыла о моих предпочтениях.

Приятно. Что уж говорить.

Оставив на столе сало, наполняю стопку. Опрокидываю в себя содержимое, занюхиваю куском ароматного черного хлеба, задерживаю дыхание на пару-тройку секунд.

Холодная жидкость обжигает пищевод, согревает тело мгновенно. Нервы-струны перестают быть перетянутыми.

Есть все шансы, что не рванет.

— Петя, ты чего? — из-за спины раздается испуганный выдох Евы. Она замечает меня с пустой стопкой и застывает на месте.

Смотрим друг другу прямо в глаза.

Я изучаю ее, прослеживаю, все ли в норме, ведь мы не виделись несколько крайне сложных часов.

Когда меня затащили в машину сотрудники собственной безопасности, я лишь порадовался вездесущности Демьяна и его предусмотрительности. Именно он настоял на поддержке своих людей.