Книга Бывшие. Верну тебя, страница 82 – Кэти Свит

В любой другой ситуации я бы с удовольствием рассмотрела новый чайный сервиз и уточнила, какой именно сорт чая заварен, но сейчас мне безразлично буквально всё.

Отсутствие новостей от отряда ужасно! Я вся на нервах и не могу взять себя в руки. Тревога за любимого перебивает голос разума. Из-за сильного нервного напряжения меня начинает бить крупная дрожь.

— Замёрзла? — Марьюшка замечает моё состояние и тут же тянется за пледом. С заботой протягивает мягкую, пушистую ткань.

— Это нервное, — признаюсь, то и дело клацая зубами. Готовить выходит с трудом.

— Я уж поняла, — печально вздыхает подруга. У неё самой слезы стоят в глазах. — Давай выпьем по кружечке чая, — предлагает.

— Давай! — соглашаюсь. Может если я немного согреюсь, то дрожь пройдёт? Уж слишком сейчас мне не по себе, жуть какое странное состояние. Я ещё никогда не испытывала подобного.

— Может посмотрим новости? — Марья берёт в руки пульт и включает телевизор. Стоит показаться картинке, как я тут же жалею, что не остановила подругу.

На экране разворачивается ужасное зрелище, становится ещё страшнее за Петю и весь наш отряд.

— Мамочки, — шепчу, в ужасе закрывая ладонью рот.

— О, нет! — выдыхает Марья.

Но мы, словно завороженные, продолжаем всматриваться в видеоряд в надежде увидеть дорогого нам человека.

Но как ни стараемся, не видим его.

— Евочка, милая, с Петей обязательно все будет хорошо, — шепчет Марья, гладя меня по плечу.Мы обе рыдаем, обе убиты горем, но всё же желаем друг другу помочь.

По-хорошему, это я должна успокаивать Марью, ведь её единственный брат находится в опасности, но выходит всё строго наоборот.

— Он сильный. Он обязательно справится, — продолжает подруга, а я лишь киваю. Слов больше нет.

Марья не была там, она не видела того кошмара, через который пришлось пройти нам.

Перед глазами до сих пор стоит страшная картинка недавних событий. Я чувствую липкий ужас, пробирающийся под кожу и мешающий нормально дышать. Грудь сжимает спазмом.

На заднем фоне бесперебойно показывают новости, репортеры федеральных каналов освещают происходящее в нашем городе. Их слова, мелькающие на экране картинки режут по живому.

Я сама не своя.

— Немедленно прекратите себя изводить! — жестко отсекает Демидов. Подходит к телевизору и в сердцах вырывает шнур из розетки. — Вы в своём уме? — одаривает каждую из нас суровым взглядом. — Обе беременны! Забыли? Какого хрена сопли наматываете на кулак? Совсем забыли, как тяжело было сохранить беременность? М⁈

Он смотрит то на Марью, то на меня. От Демьяна исходит праведный гнев, мужчина в ярости и его злость остужает эмоции, я переключаюсь с убитого горем состояния. Марья тоже.

— Немедленно возьмите себя в руки! Вам нельзя расклеиваться! — продолжает нас «приободрять». — Или собрались рожать преждевременно?

— Не собираемся, — заверяю грозного мужчину, как ребёнок, шмыгая носом.

— Дем, там де Петя! — всхлипывает Марья. — А что, если с ним случится плохое? Я ведь не переживу-у-у, — подвывает на последнем слове.

Ох, как же мне хочется вместе с ней поплакать от души, выплеснуть весь свой страх и вылить его через слезы. Но вот только я слишком боюсь Демьяна, а он тот ещё великий и ужасный. Ну и ещё он прав.

Любое переживание сказывается на ребёнке

Малышу ведь не объяснишь, что случилось великое горе, и его отец оказался в эпицентре событий.