Книга Минутку, пожалуйста, страница 84 – Эми Доуз

— Надеюсь, никакой тайной свадьбы не было, — резко и недовольно выпаливает мама. — Брак не может считаться состоявшимся, если он не заключен в католической церкви.

— Прошу прощения? — потрясенно восклицает мама Джоша, прижимая руку к груди.

— Таково наше убеждение, — заявляет мама, сжимая папину руку, по которому видно, что ему явно неудобно. — Верьте, во что хотите, но если брак заключен не в церкви, то он ничего не значит в глазах Бога.

Лана смеется.

— В глазах моего Бога все видится совсем иначе.

Мама прищуривается.

— А какой Бог у вас?

Лицо Ланы медленно расплывается в улыбке.

— Такой же, как и у вас, но чуть менее гомофобный и самодовольный.

Мама ахает, и я хлопаю ладонями по столу, чтобы остановить их.

— Мы не женаты. И не помолвлены. Мы даже не в отношениях! — Невероятно фальшивая улыбка на моем лице растягивается до предела, будто я пробуюсь на роль Джокера, потому что уверена, сейчас мои коренные зубы видны всем.

Джош выжидающе смотрит на меня, бокал с красным вином застыл перед его губами, кажется, он почти забавляется моим дискомфортом.

Я делаю глубокий вдох и как можно спокойнее говорю:

— У нас будет ребенок.

За столом воцаряется полная тишина.

Тишина длится и длится. Погодите-ка, может, я нахожусь в ужасном кошмаре? И вот-вот проснусь.

Реальность возвращается с громкими рыданиями моей мамы.

— Ну-ну, Сью, — успокаивает папа, обнимая ее за плечи. — Все в порядке.

— Похоже, ты идиот не только в обустройстве дома. — Харви издает смешок и делает глоток вина. Лана толкает его локтем в ребра. — Да я шучу.

Лана смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Какой у тебя... срок?

Я касаюсь живота и отвечаю:

— Двадцать недель.

Она улыбается.

— Вы уже знаете, мальчик это или девочка?

Мама вскидывает голову с плеча отца, ожидая моего ответа.

Я с улыбкой смотрю на Джоша.

— Мы решили, что это будет сюрприз.

— Будто тебе мало сюрпризов! — восклицает мама, рыдания клокочут у нее в горле. — Честно, Линси...как ты могла начать отношения до замужества?

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Мама, мне двадцать семь. Серьезно, ты не можешь этому удивляться.

— Очень даже могу! — Она смотрит на моего отца. — Даррен, ты можешь поверить в то, чем здесь занимается наша дочь? Вот почему мы должны были заставить ее переехать к нам, когда она вернулась в колледж. В мамином таунхаусе она вела слишком легкомысленную жизнь. Никакого чувства ответственности. Никакого чувства морали.

— Все в порядке, — повторяет папа, нежно поглаживая ее руку.

— А я вот считаю, что этот ребенок — чудо, — говорит Лана, отвлекая всеобщее внимание от маминой истерики. Она смотрит на Джоша, и ее глаза наполняются слезами. — После того, что случилось в Балтиморе… я просто... я никогда не ожидала, что ты станешь отцом.

Я хмуро смотрю на Джоша.

— В Балтиморе?

Джош бледнеет, все веселье с его лица исчезает, резко сменяясь гневом.

— Мама, довольно.

Она поворачивается ко мне, ее глаза блестят от слез.

— Это просто чудо. Ты — чудо.

— Я не…

— Конечно же, чудо. Любой ребенок — дар Божий, — всхлипывает мама, вытаскивая из рукава салфетку и вытирая нос. — Но, Линси, если ты не любишь этого мужчину, то почему живешь с ним?

Лана широко распахивает глаза, явно не подозревая, что я живу здесь. Я смотрю на Джоша, который выглядит так, будто вполне доволен тем, что я в одиночку страдаю от этого допроса. Прочищаю горло.