Книга Подожди со мной, страница 20 – Эми Доуз

Нахожу столик подальше от гитариста, напевающего в углу. Боулдер летом — рай для счастливых часов на террасе ресторана, повсюду, куда не кинь глаз, звучит живая музыка. Город буквально кишит начинающими музыкантами, ищущими аудиторию для своих выступлений.

Через несколько минут Майлс возвращается с парой бутылок воды, ведерком с охлаждающимся пивом, номером заказа и корзинкой дымящихся хлебных палочек.

Он ставит их передо мной и говорит:

— Мне пришлось убить за них одного парня.

— Надеюсь, ты не запачкал их кровью, — почти рычу я, как дикарка, хватая одну из длинных, закрученных золотистых палочек и мгновенно запихивая ее в рот. Я слишком тороплюсь, даже не удосуживаясь окунуть ее в соус маринара. – М-м-м, — стону я, закрывая глаза, когда откусываю еще, и чуть не испытываю оргазм. — Ты мой смертоносный герой.

Я запихиваю в рот еще один маслянистый кусочек, продолжая стонать в знак признательности. Покончив с хлебной палочкой, я наконец открываю глаза и вижу, что Майлс пристально смотрит на меня. Челюсть у него отвисла, а руки застыли на подлокотниках стула. Он еще не взял пива из ведерка со льдом и ничего не съел. Даже не открыл бутылку воды. Он просто... пялится.

— Господи, теперь-то что? — спрашиваю я, проводя языком по нижней губе, ловя на лету капельку чесночного масла.

— Ты ходячая, гребаная дразнилка, ты это знаешь? — говорит он, качая головой. Он хватает пиво, откручивает крышку и одним глотком выпивает половину бутылки.

— То есть? — спрашиваю я со смехом, мой рот все еще полон сдобного совершенства. — Я только что запихала себе в рот хлебную палочку, как какой-то подросток препубертатного возраста, сбежавший из лагеря для толстяков.

— Тогда запиши меня в лагерь толстяков, — отвечает он и делает еще один глоток.

Усмехаясь, оглядываю его накачанное тело, потому что не похоже, что у него есть хоть капля жира. С тоскливымвздохом тянусь за пивом, и он быстро отдергивает ведерко от моей руки.

Он строго смотрит на меня, и его сапфирово-голубые глаза превращаются в щелочки.

— Выпей всю бутылку воды, а потом сможешь выпить пива.

Я наклоняю голову и поражаю его своим испепеляющим взглядом.

— Мне двадцать семь, Майлс. Кажется, я знаю, когда можно выпить пива.

— Ну, мне уже тридцать, и если бы сегодня ты не упала в обморок мне на руки, я бы с тобой согласился. Но, пожалуйста, ради моего душевного спокойствия, не выпьешь ли ты сначала немного воды?

Он протягивает мне покрытую влагой бутылку и смягчает взгляд так, что я понимаю, он, вероятно, привык получать от женщин то, чего хочет. Наверное, он даже больший бабник, чем Дин.

Тяжело вздохнув, беру бутылку и выпиваю половину несколькими глотками, отвратительно булькая. Опускаю бутылку, и он удовлетворенно ухмыляется мне, что на самом деле делает его еще более красивым. Он достает из ведерка со льдом коричневую бутылку, откручивает крышку и протягивает мне.

— Спасибо, — щебечу я и делаю глоток, наслаждаясь вкусом алкоголя после долгого дня за написанием книги. Ну, написанием и падением в обморок.

— Что же, рассказывай, — говорит он, ставя пиво и опершись локтями о стол.

— Что рассказывать? — спрашиваю я, невинно хлопая ресницами.

— Чем ты так занята каждый день в комнате ожидания «Магазина шин», что моришь себя голодом до обморока?