Книга Ошеломленный, страница 53 – Эми Доуз

Мы распиваем бутылку красного вина на двоих с пирогами и картофельным пюре. Вспоминать события сегодняшнего вечера настолько весело, что мы смеемся от души, даже, пожалуй, слишком громко для такой интимной обстановки. Роджер не знал, чего ожидать от нас двоих, но, думаю, мы отлично справились с тем, чтобы сделать каждую доставку особенной.

Все наше время в ресторане глаза Фреи не перестают радостно блестеть. Этот вечер определенно запомнится ей надолго. Честно говоря, у меня даже получается отвлечься от мыслей о наших дальнейших планах, потому что я совершенно очарован ее болтовней о котятах.

– Как у тебя появился Геркулес? – спрашиваю я, отпивая из бокала и любуясь тем, как волосы Фреи переливаются при свечах. – Ты ни разу не рассказывала мне эту историю. Он же с тобой не с Манчестера?

Фрея поднимает брови.

– Нет, я нашла его на улице рядом с моей квартирой в Лондоне. Соседка думала, что он жил на крыше, и собиралась вызвать службу по отлову бездомных животных, чтобы его прогнать. Мне стало его жалко, и я сделала дорожку из тунца до моего окна у запасного выхода. Он вошел так, словно уже был хозяином квартиры, представляешь? Я закрыла за ним окно, а потом поняла, что заперла себя с уличным котом без какого-либо плана и чуть не словила паническую атаку.

Я беззвучно смеюсь.

– И что было дальше?

Она пожимает плечами.

– Я поступила, как любая уважающая себя девушка из Корнуэлла: дала ему булочку, джем и немного взбитых сливок. С тех пор мы с ним лучшие друзья.

Эта история вызывает у меня искреннюю улыбку.

– А почему ты назвала его Геркулесом?

Она улыбается одними уголками губ.

– Этот засранец сильнее, чем кажется. Когда мы первый раз собирались ехать к ветеринару, я чуть не вспотела, пока пыталась запихнуть его в переноску. Он в довольно хорошей форме, хоть и весит почти девять килограмм. Так сказать, «накачанный толстячок».

Я пристально смотрю на хихикающую Фрею с бокалом в руке. От вида того, как она смеется, вспоминая своего кота, у меня какого-то черта встает. Мой взгляд машинально опускается на ее декольте, и я стараюсь представить, как ее грудь выглядит без одежды.

– О чем задумался? – тихо спрашивает она голосом, в котором слышатся оголенные провода под напряжением.

Я смотрю ей в глаза.

– Представляю, как твоя грудь выглядит без одежды.

Она давится вином.

– И к какому выводу ты пришел?

Я тянусь через стол и провожу пальцами по ее предплечью.

– У меня нет никаких сомнений, что она потрясающая.

– Господи, ну ты и свинья, – фыркает она и снова дергает себя за ухо. – Обсуждение моих бидонов за ужином, так ты представляешь особенный вечер, да?

Я поднимаю бровь.

– Как ты сейчас свою грудь назвала?

Она пожимает плечами и морщит нос.

– Моя мама так говорила в детстве. – Она пародирует южный акцент своей матери: – Фрея, следи, чтобы твои бидоны не вываливались из блузки, а то все подумают, что ты женщина легкого поведения.

Меня трясет от смеха.

– Твоя мама кажется очень милой женщиной.

– О, ты не представляешь насколько. Она очаровательная южанка-католичка, которая всю жизнь дружила с монашками. Это чудо, что она сама в монастырь не ушла.

Я понимающе киваю.

– Если она когда-нибудь встретит моего дедушку, ее инфаркт хватит.

Фрея с любопытством склоняет голову.

– Он настоящий шотландский бунтарь?