Книга Ошеломленный, страница 98 – Эми Доуз

Она на мгновение замолкает, а затем спрашивает:

– Почему же?

– Разве не очевидно? – рявкаю я и поворачиваюсь к ней лицом, повторяя ее позу на скамейке.

Фрея смотрит на меня нежным взглядом.

– Не для меня, – наконец шепчет она.

У меня вырывается смешок. Я пристально разглядываю ее лицо.

– Ты мне до чертиков нравишься, Фрея, и у меня от этого все внутри переворачивается.

Она не может определиться, улыбнуться ей или нахмуриться, и я ненавижу эту нерешительность. Меня бесит, что я могу сказать что-то такое, и она не будет знать, как реагировать. Я хреново в таком разбираюсь.

– И что именно это значит? – мягко спрашивает она.

– Я не знаю. – Я вытягиваю руку на скамейке позади нее и придвигаюсь ближе. – Я не ожидал, что между нами все будет так.

– Я тоже, – соглашается она и начинает нервно кусать нижнюю губу. – Так кто же мы тогда друг другу?

Я пожимаю плечами и сглатываю неприятный комок в горле.

– Я не привык к ярлыкам.

Такой ответ ее, кажется, обидел. Я наклоняюсь и нежно касаюсь ее веснушчатой щеки.

– Я не против того, чтобы быть вместе, но мне нужно время, чтобы все осмыслить до того, как мы с головой нырнем в отношения.

Она кивает и смотрит на свои сцепленные руки, лежащие у нее на коленях.

– Время.

– Да, время.

Она поднимает глаза на меня.

– И пока ты не будешь готов… Мы что, не будем видеться?

– Я ничего такого не говорил, – резко отвечаю я. От мысли, что она могла даже предположить такое, меня пронзает вспышка отчаяния. – Как насчет того, чтобы пока что оставить все как есть и разобраться по ходу дела?

Мгновение она серьезно смотрит на меня, а потом отворачивается и смотрит вперед. Я физически чувствую ее разочарование, и оно пожирает меня изнутри. Ненавижу то, что мне приходится заставлять ее сомневаться в нас. Она моя лучшая подруга, и я последний, от кого ей нужны смешанные сигналы. Но и я тоже не готов бездумно начать новые отношения. Мне нужно делать все медленно и осторожно, чтобы не накосячить. Она слишком важна для меня, чтобы так торопиться с решением.

– Фрея, ты не против этого? – снова повторяю я, потому что она все еще молчит.

Она глубоко вздыхает и натягивает на лицо улыбку.

– Ладно. Я не против.

Меня переполняет облегчение. Я протягиваю руку, чтобы повернуть ее к себе лицом.

– Хорошо, – шепчу я, проводя большим пальцем по ее подбородку. – Это хорошо.

Я наклоняюсь и целую ее. Поначалу она напряжена, но потом расслабляется и позволяет мне повернуть ее голову, чтобы поцеловать ее как следует.

Мы разберемся со всем этим. Мы должны это сделать.

На следующее утро солнце едва начало вставать, как я уже приседаю на корточки и целую Фрею в обнаженное плечо, выглядывающее из-под одеяла.

Она недовольно стонет.

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь в город, чтобы ненадолго повидаться с дедушкой.

– Так рано? – ворчит она и сворачивается калачиком под одеялом.

– Мой дед – ранняя пташка, – говорю я, целуя ее в висок.

Она такая милая сейчас, что у меня закрадываются мысли забить на все свои дела и забраться обратно к ней под одеяло.

– Я вернусь как раз вовремя, чтобы отвезти нас в аэропорт, хорошо?

Она кивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Ее зеленые глаза мерцают в темноте, а от легкой улыбки мое сердце начинает таять.

– Я буду по тебе скучать.

Ее слова пронзают мое сердце так, словно оно сделано из масла. Я выпячиваю грудь и беру себя в руки, прежде чем ответить.