Книга Развод. Жизнь после, страница 38 – Анна Арсова, Нэнси Найт

Дочь со вчерашнего дня объявила протест с голодовкой и заперлась в своей комнате. Сказала, что не выйдет до тех пор, пока папа не приедет за ней.

Вот только протест этот предназначается не для меня, а для Славы, который ни сном ни духом об этом.

Вот и зачем Соня это делает? Слава ведь четко сказал ей, что сейчас он никак не может взять ее к себе. Пускай бы его засыпала звонками и сообщениями, до зачем она мне все это устраивает? По-прежнему считает, что я Славу отговорила? Или добивается того, чтобы я на него повлияла?

А у меня просто не хватает нервов и сил решать эту проблему. И звонить Славе я не стану, чтобы он сам разбирался с дочерью. Слышать его даже не хочу после того, что он вчера мне устроил.

─ Ма, да забей ты на нее, ─ произносит сын, застав меня на кухне с опущенной на руки головой. ─ Побесится еще денек и успокоится.

Не знаю, как сын понял, что я сейчас из-за Сони в таком состоянии. А ведь мог подумать, что я просто переживаю из-за расставания с его отцом.

─ Да все в порядке, Саш. Но спасибо тебе за беспокойство, ─ с вялой улыбкой отвечаю я, поднимая голову на сына, и вижу, как он наматывает на шею шарф. ─ А ты куда идешь? Только недавно ведь с тренировки вернулся.

─ На каток собрались с пацанами сходить. В торговый центр, который рядом, ─ отвечает он и замирает. ─ Или ты против? Хочешь, чтобы я остался?

По его взгляду вижу, что если я скажу, то он останется и возражать не станет, даже если это его расстроит.

Но какой смысл держать его дома? Чтобы сидел и смотрел на мать в глубоком отчаянии? Или чтобы слушал истерики сестры?

─ Я не против. Иди, конечно, ─ киваю я.

Саша тут же отмирает, будто только и ждал одобрения для дальнейших действий. Подходит ко мне, целует в щеку и бодро шагает в коридор:

─ Вернусь часов в пять. Мне еще уроки делать.

─ Хорошо, Саш. Если что ─ звони. Люблю тебя! ─ кричу ему вслед.

─ И я тебя, мам!

Как же редко я стала говорить фразу «я тебя люблю». И ведь с сыном мы в последние пару лет перестали часто обмениваться словами о любви. Зато мы с Соней говорили это друг другу почти каждый день и обязательно перед сном. И так же было со Славой.

А сейчас муж уже не со мной, дочь не на моей стороне… И по итогу члены моей семьи, с которыми я чаще всего обмениваласьсловами о любви, отвернулись от меня, предали.

Как же так получилось? Что они вообще вкладывали в понятие любви, если один позволил себе сходить налево и заделать ребенка, а другая фактически выставила меня в этом виноватой?

Тяжесть мыслей и душевного состояния буквально измотали меня, превратили в выжатый лимон. И уйти от этого, абстрагироваться у меня не выходит, как бы я ни старалась, как бы ни занимала себя всевозможными делами…

Славе сейчас плохо, и он делает то, что хочет, ни от кого и ни от чего не зависит. Он может заниматься тем, что, по его мнению, принесет ему облегчение, поможет пережить наш разрыв… Хотя он сейчас страдает исключительно из-за собственных действий.

А что делаю я? Только нагружаю себя еще большим количеством забот, что ни капли меня не спасает.

И я могла бы сейчас сетовать на несправедливость, необходимость заниматься домой и детьми, тогда как муж предоставлен сам себе. Но я ведь сама выбрала такой путь, а не иной. И нет смысла винить Славу в том, что у него теперь больше свободы, чем у меня.