Книга Усни со мной, страница 47 – Алина Элис

— Давайте свои масла.

Я подношу первую бутылочку: здесь эфирное масло грейпфрута, в совсем маленькой концентрации. Вижу, как напрягается его шея — от непроизвольного желания отстраниться.

— Понятно, — я тороплюсь убрать бутылку. — Теперь лаванда.

На этот раз я подношу только крышку, чтобы снизить интенсивность запаха.

— Это тоже нет, — он сжимает губы, едва втянув воздух.

Я отставляю в сторону все цитрусовые, ищу что-то более нейтральное.

— Давайте завяжем глаза, так запах будет ощущаться полнее?

Он кивает, и я протягиваю ему повязку из длинной мягкой ткани, приготовленную заранее.

С закрытыми глазами он мгновенно собирается: плечи напряжены, спина выпрямлена.

Юрия с нами сегодня нет. Я не решаюсь спросить, что с ним, но какая бы ни была причина, считаю его отсутствие везением.

Подношу склянку с маслом чайного дерева к носу Воланда — этот запах слабый зелёный, почти нейтральный.

— Пахнет сырым погребом.

Я предлагаю ещё несколько бутылочек, но на всё ответ один: не нравится. Удивительно, что мой пациент при этом чувствует тончайшие ноты и выдаёт совершенно необычные, яркие ассоциации: герань ему пахнет лежалой подвявшей травой, иланг-иланг — приторными засахаренными цветами, анис — детским сиропом от кашля.

Воланд так и сидит с закрытыми глазами, ждёт, когда я поднесу очередную бутылочку. Я медлю — у меня осталось только масло эвкалипта, но я даже не буду пытаться — его запах слишком резкий. Я тянусь, чтобы развязать Воланду повязку. Замираю оттого, что он так близко — настолько, что я вижу седые короткие волоски на висках, которые не замечала раньше.

— Мне нравится этот запах, — вдруг говорит он, втягивая воздух прямо у внутренней стороны моего локтя.

Ноздри трепещут, даже грудью он подался вперёд так, что между нами почти не осталось пространства. Я снова чувствую эту необъяснимую тягу, от которой воздух становится тягучим и вязким.

Задержав дыхание, быстро развязываю повязку, исхитрившись не коснуться ни его кожи, ни волос.

— Я ничего не давала вдохнуть вэтот раз, — я отхожу на безопасное расстояние.

Он невозмутимо пожимает плечами.

— Значит, это не масло.

Я отворачиваюсь, не зная, как реагировать. Поправляю форму, нервно провожу руками по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. Ставлю бутыль с маслом в тёплую воду — чтобы нагрелось до температуры тела.

— Будем использовать нейтральное масло, совсем без запаха.

Показав жестом на кушетку, я отворачиваюсь, давая ему понять, что нужно раздеться.

— Белье можете не снимать, — мой голос звучит спокойно и твёрдо.

Слышу сухой смешок, потом шорохи снимаемой одежды.

Когда я подхожу к кушетке, он уже лежит на животе. Я первый раз вижу Воланда целиком. Хотя на ощупь было уже понятно, какой он массивный, без простыни это зрелище впечатляет ещё больше. Глаза расширяются, когда я замечаю, что вся левая сторона мускулистого торса покрыта шрамами. Чуть выпуклые, ещё розовые, как от ожога, рубцы, переходят на бок, и, по всей видимости, на рельефный живот — но этого мне уже не видно.

Я укрываю нижнюю часть его тела полотенцем, наливаю уже тёплое масло на руки.

Малодушно медлю, задержав руки над мощной поясницей. Вспоминаю всю последовательность действий, специально дышу медленнее.

С первого же касания меня прошибает пот. Кожа, покрытая татуировками и шрамами, гладкая, горячая. Руки становятся тяжёлыми, пульс взлетает. Все мысли разом вылетают из головы.