Книга Усни со мной, страница 64 – Алина Элис

Воланд пропускаетруку у меня под коленями, вторую — под шею, и не успеваю я вдохнуть, как оказываюсь на кровати. Он наклоняется ближе, ведет сомкнутыми губами по щеке, целует в уголок рта.

— Я согласен... экспериментировать.

Пальцами проходит от виска до подбородка, а потом сминает мои губы своими с глухим выдохом.

Не могу сдержаться — отвечаю, вжимаясь в него всем телом. И когда ощущаю знакомые волны, импульсами растекающиеся от него ко мне, — сдаюсь. Пускай серьёзные разговоры будут завтра.

Я просыпаюсь среди ночи от низкого, чёткого голоса.

«Январская партия придёт через Ростов, три миллиона — безнал, по старому курсу. Всё закроем до конца квартала. Карпенко не упоминать — нигде, ни в актах, ни в логистике».

Я сажусь на кровати, сердце стучит гулко. В комнате темно, только слабо мигает диод трекера на его запястье. Воланд лежит на спине, глаза закрыты, но речь отчетливая.

«Свидетелей было двое», — продолжает. «Убрали всех. Бешеный зачистил. Ни камер, ни следов. Риски нулевые. Можно работать дальше».

Меня окатывает ледяным ужасом. Боже. Я не хочу этого знать. Память уже услужливо выдаёт, что фамилия Карпенко подозрительно совпадает с фамилией мэра. «Это может быть однофамилец», — убеждаю я себя.

Ещё какое-то время Воланд продолжает говорить. Перечисляет фамилии, суммы, объекты. Упоминает поставки оружия, золота, каких-то полупроводников.

В перерывах между фразами он дышит глубоко, равно как будто все эти миллионы, политики, зачистки и контроль — обыденность.

Потом замолкает.

Я с облегчением выдыхаю. Вижу, что на лбу у него выступила испарина — в темноте мелкие бисеринки влаги блестят на коже. Укладываюсь рядом, утыкаюсь в мускулистое плечо. Сердце стучит так, что уснуть я сейчас точно не смогу.

И вдруг он несколько раз тянет слово, которое я не сразу могу различить. Прислушиваюсь, и меня как будто кипятком обжигает. Я откатываюсь на другую часть кровати, со всех сторон закрываюсь одеялом. «Какая же я наивная», — на глазах выступают слезы.

Это было женское имя: Лина.

Ева

Я просыпаюсь от холода — одеяло во сне сползло. С закрытыми глазами натягиваю его обратно, но теплее не становится — тело бьёт мелкой дрожью. Я инстинктивно двигаюсь к горячей спине рядом, прижимаюсь, обвиваю его руками, чтобы быстрее согреться. Тепло от Воланда перетекает в меня, расплавляет лёд внутри.

Сознание начинает проясняться. Я приоткрываю глаза, просыпаюсь окончательно, и... вспоминаю всё, что было ночью.

Его разговоры — пугающие свидетельства того, в какой жуткой среде он существует. Детали, которые хотелось бы стереть из памяти, но их как будто выжгло на подкорке. И ещё — то, от чего горло сковывает колючим обручем.

Женское имя.

Я сглатываю. Дышу, но ледяное ядовитое облако снова заполняет лёгкие.

С внезапной чёткостью осознаю, во что ввязалась. Я сейчас — в постели криминального босса, обнимаю его татуированную спину. И умираю от ревности, такой сильной, что дышать — невыносимо.

Всё, что происходит со мной рядом с ним — постоянно на грани. Градусы чувств зашкаливают так, что кажется, нервная система просто перегорит, а сердце разорвётся. Сначала тяга, которая затмевала разум, а теперь — ревность, которая сжирает меня изнутри, хотя я не знаю об этой Лине ничего.

Это всё совсем не похоже на меня. Мои прошлые отношения были другими — тише, спокойнее. Первые — ещё школьная симпатия, сдержанная, почти платоническая. Вторые — уже после переезда, когда я работала медсестрой, уважительные, ровные, без бурь. Всё затихло само собой, когда я поменяла работу — никто никого не рвал, не держал.