Книга С тобой, страница 156 – Тори Майрон

– Но ты ведь ни за что не бросил бы своего ребёнка. Ты бы во всём ей помогал, даже если бы не остался с ней.

– Ей этого было недостаточно. Ева не хотела жить порознь. И она не хотела, чтобы я виделся с тобой, а нам всем известно, что я не смог бы это выполнить, как бы ни старался. Вот она и… – его голос срывается, а неописуемая скорбь от потери ещё одного малыша навернякасдавливает лёгкие. Пол вновь прикрывает глаза, начиная учащённо и тяжело дышать. Его прежде смуглое лицо стремительно бледнеет, черты лица напрягаются.

Вижу, он держится. Всё ещё держится, чтобы не позволить аду, томящемуся в нём, поглотить его с головой. Но так нельзя. Такому ужасу нельзя копиться внутри. Его нужно выпустить. И как можно быстрее. Иначе он отравит всю его сущность.

– Дай волю эмоциям, Пол, – прошу я, непрерывно гладя его по скулам. – Дай им волю.

– Не могу.

– Можешь. Тебе это нужно.

– Нет. Не здесь. Не с тобой. Не могу.

– Нет, именно здесь. И именно со мной. В одиночку будет невыносимей.

– Вот и прекрасно. Именно этого я и хочу, – стрельнув в меня ненавистным взглядом, чеканит Пол. Но ненависть эта направлена не на меня, а исключительно на самого себя. И для меня это ещё больнее.

– Чего ты хочешь? Вернуться домой и опять залиться алкоголем, потому что Ева убила твоего ребёнка?

– Заткнись, Кортни.

– Нет, не заткнусь, пока ты не ответишь.

– Я не хочу об этом говорить.

– А я хочу, чтобы ты сказал. Ответь: ты хочешь снова надраться до беспамятства, надеясь, что так тебе станет легче? Так ты ненадолго забудешь о том, что ты потерял ребёнка? Опять? Во второй раз? Этого ты хочешь? Ответь, Пол? Этого? – провоцирую его, игнорируя лютую резь в районе сердца. С каждым моим словом она становится острее и болезненнее, но оно того стоит – Пол не выдерживает моих вопросов и выкрикивает ответ мне прямо в лицо:

– Нет, Кортни! Не этого я хочу! Не этого! Я хочу напиться до смерти и больше никогда не просыпаться – это факт, но не для того, чтобы навсегда забыть об аборте, а о том, какое я чмо, раз узнав о том, что Ева избавилась от ребёнка, я всего несколько секунд испытывал злость и огорчение! – сбрасывает он на меня очередную бомбу, что сотрясает всё моё нутро, словно землетрясение в десять баллов. – Всего каких-то жалких несколько секунд, блять, я погоревал о своём убитом сыне или дочке! А потом я выдохнул с облегчением. Я, чёрт побери, обрадовался тому, что Ева так поступила. Что мне не придётся связывать с ней свою жизнь, пусть и без женитьбы. Что мне не придётся разрываться на две семьи. Что ничто не будет мешать нам быть с тобой вместе. Ты, блять, понимаешь, Кортни, какой я эгоистичный ублюдок?! Я обрадовался смерти ни в чём неповинного создания, потому чтоон мешал бы мне быть с тобой. Что я за человек такой? Что за чудовище? И как после этого ты прикажешь мне смотреть в своё отражение без ненависти? А как я могу стать достойным отцом для твоего ребёнка? Как? Не представляю. Я ведь могу опять облажаться и разочаровать вас так же, как разочаровал Еву и самого себя. Я не заслуживаю тебя! И не заслуживаю такого прекрасного сына, как Джей-Джей! Зачем тебе нужно такое дерьмо, как я? Зачем, Кортни?! Зачем?! – с беспросветным отчаянием выпаливает Пол словно из пулемёта.

Каждое слово – выстрел навылет. Каждый полутон его боли – острым лезвием по сердцу. А прямой взгляд на влажные, покрасневшие глаза, из которых, наконец, начинают вытекать скупые слёзы, прошибает меня до самого нутра, позволяя пропустить сквозь себя невообразимое месиво чувств Пола.