Книга Настоящий мужчина по вызову, страница 23 – Олли Серж

Кот, видимо устав, начинает кричать хрипло и реже.

Не выдержав эмоционального напряжения и холода, начинаю хлюпать носом. Что я буду делать без кота? Кто будет меня встречать?

— Эй… — окликает меня Муромцев. — Таисия Юрьевна, идите в машину. Погрейтесь.

Я сначала думаю гордо отказатьсяи пойти в ближайший подъезд, но вовремя понимаю, что это уже совсем глупо. В данный момент спасатель, пусть он и хамоватый мужлан, мне совсем не враг.

Позволяю усадить себя на переднее сидение.

Иван включает печку и всовывает мне в руки горячий чай в крышечке термоса. Ароматного, терпкого…

Я делаю глоток и почему-то думаю о том, что вкуснее чая никогда в жизни не пила.

— Спасибо, — говорю искренне. — И спасибо, что не уехали.

— Вообще-то в мои должностные обязанности спасать животных действительно не входит, — отвечает Муромцев.

— Тогда почему вы приехали?

— Потому что за сегодняшнее поведение в вашем учебном заведении меня сняли со смены, оштрафовали и отправили домой лечить голову. Но в самый последний момент этот адрес мне вручила оператор. Они у нас все сердобольные и впечатлительные. Я не смог отказать.

— Я на вас не жаловалась… — почему-то оправдываюсь.

— Это сделали мои коллеги по комиссии, — кивает Муромцев. — В частности ее женская половина, которая прониклась к вам искренней симпатией.

— Я обычно нравлюсь людям, — бурчу обиженно, но чашка чая в руках не дает огрызаться во всю силу.

Иван смотрит на часы и стучит пальцами по рулю.

— Вас, наверное, дочка дома ждёт? — Считаваю я его нервозность. — Или она сегодня с мамой?

Иван бросает на меня хмурый взгляд.

— У вас нет никого, кроме вон того орущего мешка шерсти?

— Ну почему же никого? — Поджимаю губы. — Есть мама, родственники, подруги, коллеги…

— А у меня нет никого, кроме Маруськи, — перебивает меня Иван. — Я с десяти лет рос в интернате. И если бы не моя соседка, которая сейчас помогает присматривать ещё и за дочерью, не ясно, кем бы я вырос.

Обескуражено замолкаю. Вот в чем все дело!

— Извините, — шепчу, — я не знала. Но я ничего в опеке плохого не говорила. По сути, только оправдывалась, что мы с вами не любовники.

— И вы меня простите, — Муромцев вдруг дотрагивается до моей руки и тут же отдергивает свою, — для моей профессии иметь такую эмоциональность непростительно. Как, кстати, ваш костюм?

— Отстирался.

— Это хорошо…

Допиваю чай и отдаю Ивану крышку. Становится неловко.

— Я, пойду, наверное, позову ещё кота. Вдруг, когда люди разошлись, он выйдет сам.

— Вон, участковый пожаловал, — кивает Иван на лобовое стекло. — Пойдемтезнакомиться.

Общаются Муромцев с полицейским, как старые знакомые. Может быть, так и есть на самом деле, я их разговора не слышу. Зато работают они после быстро и слажено. Вызывают понятых, вскрывают подвальный замок и заходят внутрь.

Для меня минуты, которые их нет, кажутся вечностью, но вот, свет фонаря возвращается.

— Забирайте своего любимца, — вручает мне сверток автомобильного одеяла Муромцев.

В нем, прижав уши, сидит Мефистофель. Пыльный, вонючий…

— Мой сладкий, — заглядываю ему в морду. — Сейчас мама тебя накормит, помоет.

— Я бы сначала его в ветеринарку отвез, — щелкает пальцами участковый. — Там не ясно, что у него: перелом хвоста или задней лапы…

— Что? — Сморю на Муромцева.

Он подкатывает глаза.

— Ну вы же сами видели, что он из-под мешка вылезти не мог. Видимо, когти решил поточить. Завалил. А вообще, у них там сам черт ногу сломит. Плюс крысы…