Книга Настоящий мужчина по вызову, страница 77 – Олли Серж

Мне хочется, чтобы Муромцев сделал что-то такое, чтобы нам полегчало.

Может быть, он прав? И я на столько сильно сомневаюсь, предъявляя требования, что он тоже боится?

Голова начинает раскалываться. В кармане вибрирует телефон от сообщений девочек. Они переживают, что я им долго не отвечаю.

Вдруг тишину кухни нарушают сдавленные детские рыдания.

Иван подлетает с дивана, а я первой распахиваю дверь кухни и выбегаю в коридор. Сталкиваюсь с Марусей в дверях ее спальни.

— Что случилось, зайка? — Присаживаюсь перед ней.

— Головка болит… — шепчет она белыми губами.

Я касаюсь рукой ее лба.

— Ваня… — оборачиваюсь. — Она кипяток.

— Ну-ка иди сюда! — Подхватывает дочь Муромцев и несет на кухню.

Достает из ящика и засовывает ей под мышку градусник.

— Сколько? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Сейчас, погоди, запищит, — хмурится Иван.

— Тридцать восемь и три, — достает и смотрит на термометр спустя минуту.

— Что нужно делать? — Спрашиваю нервно.

— Из правого шкафчика достать жаропонижающее и залить этой даме.

— Нет! — Дергается Маруся и начинает рыдать ещё сильнее. — Нет! Я ничего пить не буду…

Тася

Проводив врачей и, наконец, уложив спать Марусю, валяемся обессилено на диване. Сон не идет. Иван играется с моими пальцами. Целует их…

— Тася…

— Ммм?

— Не уходи. Я люблю тебя очень… — говорит севшим голосом. — Как увидел, сразу потерялся. И не надумывай больше ничего, пожалуйста.

Целую его в плечо и устраиваюсь щекой на груди, чувствуя, как внизу живота начинают оживать бабочки. Любит…

Иван обнимает меня крепче.

— Скажи мне это тоже, Тась, пожалуйста… — шепчет с надрывом.

— Что сказать? — Делаю вид, что не понимаю.

— О чувствах своих ко мне скажи.

— Хм… — смущаюсь. — Я же говорю. Скандалю вот…

Смеется.

— Ладно. Ты — гордая. Я понял. Но ты знай, мне будет приятно услышать…

— Хорошо, — шепчу.

Ну не могу я пока.

— А ты в детстве ветрянкой болел?

— Я не помню, — пожимает плечами. — Вообще мало что помню.

— Почему?

— Посттравматический. Психологи работали, разговорить пытались. Кое-что я уже взрослый проработал.

— Ты не хочешь об этом говорить, да? Я понимаю…

— Да нет… — тянет он. — Бабуля меня любила сильно. Я не страдал.

Глажу пальцами его брови и скулы. Красивый мой… Сильный. Большой.

Порывисто прижимаюсь поцелуем к его губам.

— Ну а ты?

— А что я? — Замираю.

— Откуда такой махровый избегающий тип?

— Да ни откуда. Просто привыкла, что никому до меня дела особого не было. Мама работала много. Репетиции, мужчины. Время было такое, что женщине нужно было крутиться. Мужики эти маму ревновали. Со мной особенно не считались. Ну кроме последнего. Виктор Степанович годный тип. Нужно будет вас познакомить.

— А это обязательно? — Смеясь, стонет Муромцев.

— Эй! — Шлепаю его по животу. — Ты же хочешь жениться!

— Согласен, согласен. Только теперь уже, видимо, после праздников. Сколько нам дома сидеть?

— Пока не пройдет три дня после последнего высыпания.

— Не пойму… — хмурится.

— Ну после последнего прыщика ждать три дня.

— Это и новый год, получается, дома. Вот Маруся! Как всегда…

— Ну и ладно… — улыбаюсь. — Встретим дома. Будем кушать салаты, смотреть фильмы и играть в настолки. Только, Вань… нужно что-то с Мефи решать.

— Ну а что решать? Перевози. Маруся будет счастлива. Давно просит животину. Кого только не заводила.